15 самых романтических мест в мире

Романтический взгляд на мир — это своеобразный рецепт вечной молодости. Для путешественника романтический настрой особенно важен, он делает впечатления более яркими, неудобства — незаметными, а воспоминания — просто волшебными. И еще романтический порыв может обернуться настоящим прорывом, то есть открытием. Все великие путешественники и первооткрыватели были романтиками, а значит, жанр романтического путешествия — самый правильный.

Лада Давыдова. Италия. Божественная изоляция

Есть понятия и явления, не терпящие нейтральных оценок — или, или. С древности до наших дней, в мифах и литературе «остров» — особое сакральное понятие, мифологема со знаком минус или плюс: дом ужасных чудовищ или добрых волшебников, место страшных испытаний или неземного блаженства, узилище или вожделенный приют для измученной души. Любой остров — особенный, от каждого мы ждем нетривиальных эмоций.

Калабрийский городок Тропеа был безнадежно затянут тучами, с ночи зарядил нетипичный для юга Италии нудный дождь. Натянув ветровки, прячась под зонтами, мрачная публика на причале мысленно и вслух проклинала тот день, когда в голову пришла идея именно этим ранним утром отправиться на Эолийские острова. Моя приятельница Анжела явилась среди этой безнадеги как луч солнца в темном царстве — в легкомысленном топике, легкой яркой юбке и босоножках, состоящих из подошвы и одного ремешка. На мой вопрошающий взгляд беззаботно махнула рукой: «Там будет хорошая погода!» «Ну-ну!» — я плотнее запахнула дождевик.

Пароходик отчалил. Большинство путешественников нахохлившись сидело в салоне, растягивая первую за утро чашку кофе, оптимисты высыпали на палубу — под порывами ветра, в водяных брызгах помахать рукой сопровождающим нас дельфинам. Погода перемены участи не сулила, впереди, кажется, даже еще больше сгустилась мгла. «Isola Stromboli!» — Анжела теребит меня за рукав. И в самом деле: на горизонте в нагромождении туч явственно читается характерный конус. Его контуры становятся все отчетливее, вулкан надвигается, разрывает облака, впуская стрелы яркого солнца.

Стромболи. Жизнь на вулкане

Омытый недавним дождем, с яркими лодками на черном песке и кокетливыми белыми домиками остров ничуть не напоминал монстра, явившегося героине Ингрид Бергман в фильме «Стромболи, земля божья». Вот, разве что вулкан все также не дает местным жителям забыть о таинственной жизнедеятельности недр. Особенно — живущим на противоположной стороне острова, в поселке Джиностра (его и потоки застывшей лавы мы увидим на обратном пути). А еще пароходик наш причалил туда же, откуда отправлялись на ставшую хрестоматийной в истории кинематографа ловлю тунца рыбацкие лодки.

История Ингрид Бергман и Роберто Росселини — а именно в декорациях Стромболи завязался сюжет скандальной любви голливудской дивы и гуру неореализма — не то чтобы стала здесь ходовым товаром, но, похоже, является предметом гордости местных жителей. На стене крошечного домика, где звездная пара жила во время съемок, висит соответствующая табличка. Глаз невольно ищет знакомые по фильму места и совпадения. Но игрушечные домики, аккуратные садики, обилие зелени и цветов заставляют напрягать воображение — разруха 49 года в идиллической картине почти не прослеживается. Совсем не прослеживалась бы, если бы не вулканические камни под ногами. (Сунуть один в карман на память.)

Поднимаемся к местной церкви. Здесь беженка из Прибалтики, от неизбежности вышедшая замуж за островитянина-рыбака, готова соблазнить священника, только бы выманить у него деньги на отъезд. Напротив — кафе. Говорят, тоже «снималось». Возможно, надо при случае пересмотреть фильм и сличить с фотографиями. Улочка карабкается выше по склону, мимо лавок с нехитрыми сувенирами и местными ликерами. Нас обгоняют деловитые группки в крепких башмаках и с рюкзаками. Этим предстоит восхождение к жерлу вулкана. А мы, добравшись до верхнего яруса городка, поворачиваем назад, к пристани. Интересно, с каким настроением Бергман и Росселини покидали остров? Догадывались ли, что возвращение в большой мир сулит бойкот американской кинообщественности, не простившей «предательства» своей любимицы?

Липари. Столица, окруженная водой

Расстояние между островами измеряется какими-то десятками километров (что такое 20–30 км на материке?), но каждый из них — особый мир. Isola, одним словом. Улавливаете в итальянском названии корень слова «изоляция»? Столичный Липари не обременен культурными мифами ХХ века, зато богат историей, начиная с неолита и бронзового века.

Над тезкой острова городом Липари (считается одним из самых древних поселений на земле и насчитывает около 6000 лет, по преданию основан повелителем ветров Эолом) возвышается крепость, как это на юге Европы водится, возникшая в античные времена, отстроенная норманнами, неоднократно менявшая хозяев на протяжении средневековья. Ее территория — сплошные раскопки, результаты которых можно увидеть в расположенном здесь же неплохом археологическом музее. Из сюрпризов — совершенно романско-готческий клутуар, неожиданный в прилизанном интерьере собора святого Варфоломея.

Неподалеку — греческий амфитеатр с умопомрачительным морским пейзажем в качестве задника. Анжела увлекает прочь. Куда? В лабиринт узких улочек — можно коснуться стен руками — уставленных разнообразной флорой в горшках: как будто гостиные домов выбралась наружу. Бродим зачарованные, выходим на торговые улочки, разглядываем в витринах закрывшихся на сиесту магазинов зверушек и украшения из вулканического стекла. Времени до отхода нашего кораблика остается на порцию мороженого, замечательного, как, наверное, везде в Италии. Знакомство с знаменитыми липарскими пляжами откладывается на следующий раз.

Вулкано. Привет из преисподней

О приближении к острову Вулькано, давшему имя всем вулканам на земле, можно догадаться даже зажмурившись — по… Назовем это для благозвучности специфическим запахом. Хромоногого властелина недр, чью кузницу античные товарищи традиционно помещали на этом острове, остается только пожалеть: на рабочем месте — сплошной сероводород. Вулкан выпускает клубы этого газа с завидной регулярностью. Появился над кратером дымок — скоро придется задерживать дыхание, если ветер в вашу сторону.

Неподалеку от пристани — главный местный аттракцион, природный бассейн с лечебной грязью. «Вылечившиеся» смывают с себя грязь в море по соседству. Путеводители рекламируют этот пляж как круглогодичную джакузи, в которой воду согревают подводные вулканические ключи. Есть, однако, и другое мнение — что это не вполне безопасно, чревато ожогами. Моя спутница вспоминает «случаи из жизни» и убеждает отправиться купаться на другой пляж, без вулканической джакузи.

* * *

На обратном пути, «перелистывая» кадры в фотоаппарате, договариваемся считать наш однодневной мини-круиз разведкой. Сколько загадок и чудесных уголков скрывают эти «части суши, окруженные водой» — и те, что мы бегло осмотрели, и другие, которыми любовались издали… Если и для вас отдых — это выход за круг обыденности, бегство от ритмов повседневности, то нам по пути — по волнам в чудесную эолийскую изоляцию.

Наталья Сиверина. США. Имени Джона Рокфеллера

Нью-Йорк постоянно фигурирует в различных рейтингах самых романтических мест мира. А в городе есть свой собственный рейтинг, в котором всегда присутствует каток в Рокфеллеровском центре.

Этому ветерану массового фигурного катания уже более 70 лет. Каток торжественно открыли на Рождество 1936 года, еще не успев целиком воплотить проект Рокфеллер-центра — «города в городе», состоящего из 14 высотных зданий. Кстати, это был антикризисный проект. Земля, на которой возведен комплекс, была куплена Джоном Рокфеллером во время биржевого кризиса, на которой первоначально он хотел соорудить оперный театр. Но потом склонился в пользу «города коммерции и развлечений».

Каток, который работает с декабря по апрель, находится в глубине главной площади Рокфеллер-центра, там, где под Рождество устанавливают главную елку города. Возможно, именно из-за елки он и заработал репутацию очень романтического места. Считается, что для влюбленных обязательная часть программы — взявшись за руки, сделать пару-тройку кругов по маленькой ледяной площадке. На деле, в период, когда каток работает, в Нью-Йорке часто бывает дождь, и катание совсем не похоже на безмятежное скольжение среди тихо падающих снежинок, как это показывают в кино. К тому же лед здесь весьма сомнительного качества, а прокатные коньки, как правило, тупые. Да и ждать приходится долго, потому что у катка весьма прихотливое расписание с бесконечными перерывами на приведение в порядок ледового покрытия. Но у катающихся все равно счастливые лица, видимо существует все-таки магия места. За ними хорошо наблюдать через стеклянные станы, устроившись в баре, находящемся как раз на уровне катка. А вообще в комплексе Рокфеллер-центра около 40 заведений общепита, и летом ресторанные столики как раз стоят на месте катка.

О том, как американцы любят свой рокфеллеровский каток, говорит тот факт, что в 2008 году во время телетрансляции так называемой «Ночи выборов», 12,5 миллионов зрителей смотрела программу канала NBC, в ходе которой на лед проецировалась карта США, а на окружающие здания — диаграммы с результатом голосования.

Александра Сторожук. ИЗРАИЛЬ. Не мрачная и не скупая

Пустыню можно любить, можно ненавидеть. Единственное, что нельзя, это относиться к ней равнодушно. Она сама этого не позволит. А находясь в пустыне, вы почувствуете и ее отношение к вам. Это кажущееся безжизненным песчаное пространство может опустошить, высосать, выжать, а может вдохновить, воодушевить, наполнить своей жизнью.

Романтика. Ассоциация первого порядка — море, яхта под белоснежным парусом, невообразимо прекрасные закаты и восходы… Поклонники жанра всем этим в полной мере могут насладиться в любом городе средиземноморского побережья страны — от Яффо до Акко. А сухопутным, но не менее чуждым романтики путешественникам надо ехать в пустыню. Ведь, по сути дела, пустыня — это то же море, только песчаное, суровые просторы которого, как и сотни лет назад, бороздят его корабли — верблюды, ведомые капитанами-бедуинами.

Самая большая пустыня Израиля — Негев. Расположенная на юге страны, она занимает почти 60% всей ее территории. На западе граничит с Синайской пустыней, на севере — с Иудейской, с востока к ней примыкает долина Арава, а на юге омывает Эйлатский залив.

Представление о пустыне, как о совершенно безлюдном пространстве, не вполне верно. Жизнь здесь была всегда. Еще в III веке до н.э. по ней проходил Караванный путь, по которому набатеи из Петры в Овдат возили пряности. Вдоль и поперек исхожена Негев кочевниками-бедуинами.

Разрушается и еще один стереотип, утверждающий, что пустыня — «мрачная и скупая», лишенная растительности, выженная и отталкивающая. В самом сердце Негев, зажатая между двумя огромными кратерами — Махтеш Рамон на юге и Махтеш а-Гадоль на севере, — находится долина Цин, одна из самых живописных природных достопримечательностей Израиля. Если подняться на один из кратеров, то откроется вид, поистине завораживающий, способный даже у самого сдержанного человека вызвать вздох восхищения. Внизу, насколько хватает глаз, — бескрайнее пространство, ущелья, русла высохших рек, горные перевалы. По земле бегут тени от облаков, и от этого кажется, что пустыня «дышит». Зимой и летом здесь преобладают все оттенки желтого, а весной пустыня зацветает и совершенно преображается.

На вершине кратера, в тишине, нарушаемой лишь песнями ветра, не чувствуется ни время, ни непрерывно давящее течение жизни. Пространственно-временной континиум. Идеальное место для медитаций!

Наталья Сиверина. ГЕРМАНИЯ. Романтические развалины

Берлин — город, который до сих пор не смогли собрать воедино. Здесь исчезали, чтобы уже никогда не быть восстановленными, целые кварталы и старательно вымарывались фрагменты истории города. Берлин — город разлук и неожиданных встреч, потерь и обретений, больших пустых пространств, неожиданных перемен. В общем, классический романтический город, хотя здешняя романтика чаще с горьким оттенком.

Жителей бывшего СССР не удивишь рассказами о разрушенных бомбежками городах и разграбленных дворцах и музеях. Однако у нас в стране раны, нанесенные войной, старательно залечивались, и найти где-либо не ремонтировавшийся с 1945 года фасад со следами, оставленными бомбами и снарядами, наверное, невозможно. В Берлине, и в Западном и в Восточном, задачи восстановить город в его довоенном облике не было. На то было множество причин: желание скорее забыть о фашистском прошлом, банальное отсутствие средств, нехватка рабочих рук и так далее. Так или иначе, но сегодня в самом центре объединенного Берлина можно наткнуться на развалины, которые стоят нетронутыми уже более 60 лет. Рядом с ними, как правило, пустырь, далее — уродливые панельные «новостройки социализма», если вы на территории бывшей ГДР, или такие же невзрачные «новостройки демократии», если вы в Западном Берлине. В Берлине много пустого пространства. Во-первых, многочисленные парки, которые дважды спасли город. Первый раз во время Второй мировой войны от тотального разрушения бомбами союзников, помешав распространению пожаров, второй — после войны от тотального обезображивания, разбавив неказистую послевоенную архитектуру. Во-вторых, территории, прилегавшие к Стене, а также пустыри в местах, где городская застройка была полностью разрушена. Поэтому, гуляя по городу, или перемещаешься из одной реальности в другую, или вовсе попадаешь в какую-то пустоту. Это усугубляется тем, что Берлин — одна из немногих мировых столиц, где на центральных улицах нет толпы, возможно из-за того, что в этом городе центров несколько.

Сегодня самый центровой центр — это Митте, бывший социалистический Берлин. Жизнь закипела тут сразу после объединения 1990 года, и это продолжается по сей день, хотя радикально настроенные тусовщики переместились в Пренцлауэр-берг и Фридрихсхайн, тоже бывшие социалистические, ссылаясь на то, что Митте уж слишком очистили и отмыли. Почему бывший гэдээровский Берлин выглядит более живым, непонятно. Хотя, справедливости ради, нужно заметить, что Западный Берлин был неким искусственным образованием. Сегодня по улицам западного Шарлоттенбурга прогуливаются скучные буржуа да русские туристы, спешащие отовариться стандартным набором дизайнерской одежды в универмаге KaDeWe. А по улицам восточного Митте передвигаются колоритные личности — передовой отряд модников со всей Европы.

Квартал, где сконцентрированы модные магазины Мтте, ограничен улицей Розы Люксембург и Ораниенбургерштрассе. А на Ораниенбургерштрассе, которая в 90-х была главной тусовочной улицей Берлина и которую успели за последние годы подреставрировать, находятся развалины популярного до войны универмага «Фридрихштрассе Пассаж», где нынче окопался центр альтернативной культуры «Тахелес». «Тахелес» — классические берлинские развалины. Огромная подворотня здания в стиле модерн, с пышно отделанным фасадом, гранитными атлантами и кариатидами, ведет на пустырь, где располагается небольшое кладбище автомобилей и другого железного хлама и художественная галерея в гигантской палатке, отапливающаяся зимой громадной печкой-буржуйкой. Печка также является и экспонатом, так как специализация галереи — объекты из металла.

Стены здания сплошь в выбоинах, оставленных осколками снарядов и пулеметными очередями. Но в целом декор сохранился, и есть возможность судить, каким элегантным городом был довоенный Берлин. В 90-х здесь шла бесконечная вечеринка нон-стоп; в кинозале, галереях и дискотеках, устроенных на разных этажах бывшего Пассажа, показывали актуальное кино, играли новейшую музыку и создавали передовое искусство. В кафе Zapata собирались романтики, которые еще не знали, что Стена, которую наконец разрушили, еще долго будет оставаться в сознании людей.

В последние годы, когда городские власти уже было собрались отреставрировать здание, художники не сдают позиций. Здесь устраивают фестивали, рейвы и вернисажи, при этом свято храня облик «Тахелеса», который выглядит страшновато даже днем. В гигантской подворотне попахивает мочой, за мутным стеклами мастерских, расположенных на первом этаже, мелькают подозрительные тени, а вход в кафе Zapata выглядит весьма неприветливо. Но если не испугаться и все-таки зайти, то внутри увидишь милейших людей, зашедших погреться и выпить кофе из больших керамических чашек. Стены тут не красили уже 70 лет, но посуда безукоризненно чистая.

Берлин, конечно же, настоящий «город контрастов». Пустырь, начинающийся за «Тахелесом», выходит другой своей стороной на Фридрихштрассе. Здесь его украшает вагончик на колесах, в котором продают сосиски. А следующее здание по Фридрихшрассе — легендарный «Фридрихштатпалас» — знаменитое гэдээровское варьете, чьих герлс в СССР показывали по телевизору по большим праздникам. Снаружи здание выглядит непрезентабельно: скучный панельный барак, типичный дом культуры эпохи развитого социализма.

Полина Ёж. ТУРЦИЯ. Город мечетей, еды и влюбленных

Стамбул — город, в который стоит ехать всегда. В любой компании, в любом настроении и состоянии души, с любым количеством денег, радости и печали. Любовь проснется тут же — к новым или старинным возлюбленным, к себе или к миру, к продавцу сыра на Египетском рынке с глазами Сократа или пению муэдзинов по утрам, к свежей рыбе или острым кефте, к густому, как нефть, и сладкому, как карамель, турецкому кофе, к блаженным нищим, читающим стихи, и прекрасным мусульманкам, одетым в обтягивающие джинсы и закутанным в платок. Любовь к жизни здесь закручена в лихую спираль города, завернутого между двух морей.

Строгая геометрия пространства многих европейских городов здесь не работает — ориентироваться в узких улицах человеку, привычному к логике, не получится. Придется отдаться их течению и заблудиться. Впрочем, как следует это сделать не удастся. Районы в городе — это тысячи древних миров, фантастический слепок всех знаний и воспоминаний, которые хранится в скрытой памяти человечества. Суфистская фраза «Если ты везде — то ты нигде, а если где-то — то нигде» как нельзя лучше подходит к Стамбулу, городу вне времен и географий.

Узкие ли улицы Султанахмета, как в прошлых веках окутанные гортанными звуками пения, несущимися с минаретов, и криками зеленщиков, везущих свои телеги, доносящимися с Мраморного моря блеском волн и запахом соли, стаями перелетных птиц, взлетающих осенью над мечетями, с глыбами Святой Софии и Голубой мечети, вдохновивших Ле Корбюзье на создание конструктивизма, с туристами и продавцами бубликов-семитов, несущих их башнями на головах. Нарядная ли европейская взбудораженность Бейоглу, улицы Истекляль, построенной итальянскими архитекторами в XIX веке, ее уличные музыканты, мимы, кукловоды и танцующие с огнем, кафе с третьими этажами и видом на крыши, на башню Галата и рыбными столовыми-мейхана. Древняя ли загадочность Балата и Фенера — районов, где еще стоят византийские церкви и средневековые синагоги, где мощеные булыжником улицы с каменными домами громоздятся под отвесным углом, где иногда можно встретить самые причудливые строения, когда следующий этаж надстраивается не «над», а «сбоку». Интеллигентная ли добропорядочность азиатской стороны Кадикой, с пожилыми профессорами в очках, антикварными и букинистическими лавками, с арт-галереями и маленькими кафе. Все это как будто было везде, когда-то и почему-то соединилось в одном месте, чтобы потом рассыпаться миллионом лет.

Что стоит делать в Стамбуле, чтобы почувстовать все это сразу? Остановиться в крошечном домашнем отеле в Султанахмете, пойти в цистерну Йеребатан слушать звук капающей воды, отправиться смотреть на мост через Босфор, съесть там прямо на улице кокореч и найти в развалах букинистов французское издание Бодлера 1953 года, побродить по набережной около вокзала Сиркеджи и все-таки купить жареных, только что выловленных сардин, под вечер сесть на корабль- общественный транспорт, который каждый день возит местных жителей с работы на азиатскую часть Кадикой, захлебнуться видом этого города на закате и по дороге пить чай из маленьких стаканчиков бардак, потому что важен не только его вкус, но и цвет, вернуться и снова ходить по Истекляль от площади Таксим к Тунелю и обратно — глазеть. Стоит поехать в национальные заповедники Принцевы острова, где запрещены автомашины и ездят только на лошадях, покупать специи и медные джезвы на Египетском базаре, стоит поссориться, заблудиться и случайно встретиться, стоит попасть под дождь, купить у тут же взявшегося откуда-то продавца зонтик и бежать под проливными потоками по высоким лестницам Бейоглу, все равно вымокнуть насквозь, потом напиться раки и наесться сочащейся медом пахлавы. Никогда не хотеть уезжать и хотеть всегда вернуться в Стамбул.

Полина Ёж. Сентиментальные особенности провинции

 

Нет ничего прекраснее, чем тихие путешествия по европейским провинциям. Вторгаясь в размеренную веками жизнь, в которой уже давно ничего не меняется, бродя по крошечным городишкам, можно неизбежно прийти к центральной площади с ратушей и церковью. Это хороший способ отвлечься от бешеного ритма мегаполиса и увидеть истинные ценности. Такие места есть в любой европейской стране, от Румынии до Великобритании, которые представляют собой ярчайшие образцы провинциальности.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

Самое сердце старой Англии, сохранившейся полностью нетронутой с самых древних времен. Как иллюстрации к сказке здесь зеленые долины с белыми пасущимися овцами между петляющей в холмах дороге и приводят к деревенькам, сохранившимся с XVI века. Каменные коттеджи, увитые розами древние кладбища, местные жители, которые здороваются с любым прохожим. Именно в этом районе находятся магические каменные порталы Стоунхеджа с толпами приезжих, а совсем рядом — тихий городок Солсбери, готический собор которого начал строится в IX веке, а по силе своего величия превосходит Вестминстерское аббатство.

Прогуливаясь по парку Стоуэрхэд, одному из самых красивых в Британии парков, можно легко поверить в то, что сказки существуют. Основанный в усадьбе Стоуэрхэд в XVIII веке он разросся до идеального образца «пейзажного парка». Переплетенные стволы и корни вековых деревьев, диковинные цветы, неожиданные гроты в скале с родниками, беседки и пруды — заброшенная таинственность этих мест с трудом поддается пониманию, что все это задумано человеком.

Проезжая под хэдавэй (это слово означает сплетенные над дорогой кроны деревьев) на небольшой скорости, потому что в холмистой местности сложно разминуться со встречным фермерским грузовиком, проникаешься спокойным очарованием древности. Здесь по-прежнему важны завтраки и ужины, молочник приносит молоко к дверям. При этом также неожиданно в какой-нибудь крошечной деревне Ист Нойль можно вдруг встретить, спустившись мимо каменной церкви вниз, к пастбищам, …стадо перуанских альпак, пасущихся у одного из фермеров. Потому что практичность местных жителей ни в чем не уступает любви к древностям. Без разрешения охранных служб здесь нельзя ни срубить старое дерево, ни прорубить дверь в собственном, но древнем доме.

РУМЫНИЯ

Трансильвания, область на северо-западе Румынии, в лесной части Карпат получила свою легендарную известность благодаря графу Дракуле. Тем не менее мрачными эти места воспринимаются только с некоторым романтическим усилием. Скорее нетронутая местами глушь маленьких городков кажется наивной и трогательной. Эпоха Австро-Венгерской империи и правление Габсбургов сделала из этого горного карпатского района отличный образец европейской провинции.

Небольшие города легко можно объехать по местной железной дороге, идущей между лесами. В некогда венгерском Клуж-Напока на главной городской площади стоит великолепный поздний готический собор, а вдоль городских стен теснятся увитые виноградниками дома. В немецком Сибиу в кофейнях готовят отличные пирожные, а прогуливаться по мощеным булыжником улицам почти то же самое, что по переулкам небольших бюргерских городишек. За тем лишь исключением, что вокруг высятся Карпаты, текут бурные горные речки и частные домики явно отдают балканской жизнерадостностью. По улицам бродят состоятельные цыгане — женщины с золотыми кольцами в ушах, двумя-тремя сшитыми вместе юбками солнцеклеш и мужчины, поблескивающие золотыми зубами, в кирзовых сапогах и жилетках. Здесь до сих пор можно увидеть телеги, запряженные лошадьми, кондукторов в форме XIX века или станционную смотрительницу на дальней станции в ночном чепце.

Брошов, самый большой город этого района, интересен выдающимся собором — Черной церковью, красными черепичными крышами и очаровательной ратушной площадью. Кроме того, именно отсюда можно добраться до замка семейства Батори — брат и сестра Габор и Елизавета Батори пролили немало крови местного простого населения, хотя в сущности были просто жестокими разбойниками, промышлявшими грабежом крестьян. По одной из версий, это резиденция Дракулы. Замок представляет собой образцовый музей старинного быта и выглядит довольно добродушно благодаря белым штукатуренным стенам. Но по иным версиям замок Дракулы-Влада Тепеша находится в другом старинном городе —Тигишоара. Очевидно, что здесь между лесов, Карпат, монастырских башен и романского говора местных жителей испокон века водилось множество дракул.

 

Валерия Кузнецова. ГРЕЦИЯ. Дары Эллады

Собиратели впечатлений. Ценители незаурядного. Коллекционеры эмоций. В Греции есть все для того, чтобы эти неисправимые романтики испытали столь необходимый им душевный подъем как от идиллических пейзажей, так и от возможности проверить себя на прочность.

В столице Эллады можно не только прикоснуться к вечности, исследовав античные здания, не только ощутить жизнь современного мегаполиса, затеряться в лабиринте улочек старого города или прогуляться по тенистым аллеям центральных парков. Здесь возможно заново влюбиться, испытав настоящее чувство парения над миром. Идеальные места для этого — две доминанты Афин: холм Акрополь и гора Ликабет.

Вершины для влюбленных в жизнь

Посетить Акрополь утром или днем — совсем не то, что в ночное время, когда южный город вмиг накрывается тьмой и становится похожим на сказку. Днем сюда лучше прийти в качестве обычного туриста. Вечером вход к Парфенону закрыт, зато под его стенами есть чудесный сад, освещенный одиноко стоящими фонарями. Если миновать сад и немного обогнуть холм Акрополя, можно обнаружить место, избранное влюбленными, довольно высокую, но пологую и очень гладкую скалу. Гладкой она стала со временем — слишком многие за неопределенное количество лет на нее взбирались, постепенно отполировав поверхность так, что она напоминает неровно залитый каток. Ежевечерне сюда приходят и пары, и компании, и романтики-одиночки — кто-то с цветами, кто-то с вином и фруктами, а кто-то просто с мечтами или любовью в сердце. Свободный квадратный метр каменной поверхности порой найти сложно, поэтому лучше приходить пораньше. Что в итоге? Над головой — темное и очень близкое звездное небо, за спиной — освещенный Парфенон, внизу — город, а рядом — любимый человек. Или просто счастливые парочки, что тоже неплохо, ведь счастье передается, как вирус.

Акрополь — не самая высокая точка Афин. Прибыв в столицу эллинов, приезжие практически из любого места города с удивлением созерцают гору, на вершине которой еле различимо небольшое здание. Вечером гора выглядит более впечатляюще — темная громада, на верху которой таинственно горят огни. По легенде, гора Ликабет оказалась здесь благодаря богине-воительнице и покровительнице города. Афине Палладе хотелось, чтобы ее святилище на Акрополе было поближе к небу, и однажды во время ночной грозы она направилась на гору Пентеликон и оторвала от нее большую скалу, чтобы водрузить ее поверх акропольской. Но на обратном пути две черные птицы принесли ей плохие вести о событиях, в которые она немедленно должна была вмешаться. Разгневанная богиня в спешке бросила ношу и потом позабыла о своем плане, так что гора высотой 278 метра осталась навеки лежать на том самом месте. И это прекрасно, потому что прогулка к горе Ликабет и подъем на ее вершину — это еще одно удовольствие для истинных романтиков. До вершины можно добраться на фуникулере, но гораздо интереснее выбрать пешую прогулку: после шумного и пыльного города кажется, что вокруг — райский оазис. Множество тропинок, маленькие деревянные скамеечки среди кипарисов и сосен, небольшая часовенка с цветником (правда, в часовню женщинам вход запрещен) подготавливают к финальному аккорду — потрясающей панораме, открывающейся перед теми, кто достиг вершины горы Ликабет. Афины простираются внизу и просматриваются как на ладони. Здесь же находится театр под открытым небом, где летом проходят музыкальные концерты и театральные представления. Гору венчает белоснежный храм Святого Георгия.

Прогулка для сильных духом

В отличие от неспешного променада вдоль многочисленных набережных Крита или кружения по городским улочкам пешая прогулка по ущелью Самарья займет в среднем 5–7 часов. Но разве прогулка длиной 16 километров с перепадом высот до 1 километра, камни под ногами, извилистые тропы и нависающие скалы недостойны внимания романтика? Местные жители уверены: «Тот не знает Крита, кто не видел плато Омалос и не прошел ущельем Самарья». Чтобы пройти по ущелью с начала до конца, придется встать рано: в 5.30 автобус от ближайшего населенного пункта довозит желающих до края плато Омалос, на высоту 1300 метров. Далее — вперед и вниз, по исхоженной тропе на дне ущелья, которое имеет статус Национального заповедника Греции. Отвесные скалы поднимаются с обеих сторон до высоты более 600 метров, а в месте под названием «Железные ворота» каньон сужается до ширины 3 метра.

Животный и растительный мир ущелья уникален. Во время прогулки можно увидеть резвых коз кри-кри, с потрясающим проворством взбирающихся по отвесным скалам, и критских орлов, занесенных в Красную книгу. Здесь растет более 300 видов лекарственных растений и разнообразные виды орхидей. Заблудиться невозможно — всюду расставлены указатели, на определенных отрезках пути предусмотрены зоны для отдыха, родниковая вода — в изобилии. Последние 3 километра — наиболее трудные, поскольку маршрут пролегает по открытой местности, а солнце к тому времени уже палит нещадно. Настоящая награда — выход к бывшему логову пиратов, деревушке Айя Румели, раскинувшейся на берегу Ливийского моря. Здесь есть и отели, и таверны. Единственный возможный вариант отъезда отсюда — кораблик, который забирает всех проделавших долгий путь один раз в день, около 17.00. Пункт прибытия — Палеохора, из которой продолжить путешествие по Криту уже не составляет труда.

 

Ася Раскин. ГОНКОНГ. Остров небоскребов

Гонконг... Я не хочу писать руководство для начинающего путешественника — как куда пройти и сколько стоит проезд в метро.
Для меня Гонконг остался одним впечатлением-ощущением. Если попытаться выразить все одним словом, то это слово — смесь, гибрид.
Сомнительной законнорожденности дитя двух великих, но таких разных империй, Гонконг, как любой настоящий полукровка, жизнелюбив, стоек, привлекателен особой красотой и удивительным образом сочетает в себе черты обоих родителей. Это не Запад, но, безусловно, и не Восток, это Китай с ясными чертами доброй старой Англии, это и Британия, говорящая с китайским акцентом. В этом городе переходы от одного к другому неожиданны, постоянны и органичны, и в этом сочетании несочетаемого его особое очарование и прелесть.

Гонконг — это потрясающей красоты остров небоскребов, сияющих днем на солнце, а вечером иллюминацией, но есть здесь и чудные маленькие зеленые уголки в любом возможном и невозможном месте, парки с речками, водопадиками, поющими птичками и прочим феншуем. Это многорядные и многоярусные магистрали и смешные двухэтажные трамвайчики, которых не увидишь, кажется, больше нигде в мире. Это улочка, где сидят в маленьких будочках предсказатели будущего и гадатели на старинных китайских книгах, плавно переходящая в улицу магазинов самой современной электроники, целая улица магазинов, торгующих мобильными телефонами (по моему, количество телефонов превышает раза в три население города), в конце которой открывается птичий рынок, с неяркими, но очень певучими птичками в маленьких клетках. Это улица модных магазинов всех известных, малоизвестных и вовсе не известных мне фирм, соседствующая с улицей сушеных морепродуктов, где в коробках и пакетиках грудой сложены соленые осьминоги, морские коньки, устрицы, креветки и прочие морские обитатели, где стоит незабываемый запах и где на мешках с вяленой рыбой сидит огромный котище, провожающий беспечных туристов пронзительныо желтым прищуром раскосых глаз.

Среди небоскребов прячутся чудные староанглийские здания эпохи короля Эдуарда, а под огромной, почти километровой улицей эскалаторов стоит китайский храм, посвященный двум, кажется совсем несочетаемым, богам — богу войны и богу литературы одновременно, которые и сидят рядышком в храме, в дыму курящихся благовоний, один с мечом, а другой с кисточками для письма тушью. Неплохая иллюстрация понятий «война» и «мир»?!

Гонконг — это огромное количество современых огромных торговых центров… и рядом — рынок золотых рыбок, улица, где продается все, что нужно для аквариума, и рыбки всех видов и размеров, уже рассаженные по одной в кулечки, которые для удобства покупателей развешаны на стендах.

Гонконг — это порт, откуда уходят огромные океанские круизные лайнеры, такие большие, что кажется, будто от берега вдруг медленно отошло одно из многоэтажных зданий, и маленькие древние лодочки-сампаны, деловито снующие по своим делам между островной и материковой частью города.
В городе тысячи ресторанчиков самых разных видов и небольшие переулочки, где пищу готовят прямо на улице, на виду у прохожих, и там же едят, на ходу, деловито и быстро.
По современнейшим многорядным дорогам проносятся ультрасовременные автомобили самых невероятных марок, а небольшие ремонтные работы в зданиях (ну так этажа до пятого) проводятся со строительных лесов из бамбуковых палок, связанных веревками, (совсем как в фильмах Джеки Чана), а у входа в современные медицинские центры раскачиваются на легком ветерке веселые китайские фонарики с шелковыми кисточками.
Город наряден и праздничен. Днем и особенно вечером сияет всеми огнями и красками, на улицах полно народу, но толпа не давит, не мешает, чувствуешь себя очень комфортно. Повсюду невероятная чистота: все намыто, вычищено и блестит.
Кажется, что город не спит никогда: и в 8 вечера, и в полвторого ночи народу на улицах не уменьшается, витрины сияют, работают все ресторанчики, киоски и многие магазины.

Вообще в Гонконге тебя почему то не оставляет ощущение постоянного праздника...

Правда, этим праздником мы жили, к сожалению, очень мало - всего четыре дня.
Однако многое успели: прошлись по аллее звезд на набережной, посмотрели вечернее лазерное шоу небоскребов, поднялись на стареньком трамвайчике-фуникулере на пик Виктория и любовались оттуда на суперсовременный город, побродили по улочкам старинной китайской медицины, разглядывая сложенные в баночки травки, зернышки, оленьи рожки и еще неизвестно что, поглазели на сияющие бриллиантами витрины «Золотой мили» и перебирали амулетики из дерева, перламутра и камня на старинном рынке амулетов. А еще плавали в Макао на современном лайнере, катались в рыбацкой деревушке с шотландским именем Абердин на какой то древней, ярко раскрашенной, как будто игрушечной, лодочке. Очень вкусно завтракали в японской закусочной, пили кофе в совершенно лондонском «Старбакс кафе», обедали в китайском ресторане, где в меню одни иероглифы и заказ производится путем неприличного тыканья пальцем в тарелку соседа (мол, и мне того же), а вечером отправлялись пить пиво в настоящий ирландский паб.
Купили очередную фигурку в коллекцию Сваровски и уравновесили холодный блеск европейского хрусталя покупкой нефритового браслета с невероятной теплой восточной магнетикой зеленого камня.
Мы прошли километры, стерли ноги до волдырей, просмотрели глаза до головокружения. Мы мало спали, но не устали, до краев наполненные впечатлениями, ощущениями и праздником.
Мы хотим туда снова...

 

Екатерина Визовская. ЭКВАДОР. Галапагосы... острова мечты...

С детства мы слышим это название, которое прочно ассоциируется с чем-то далеким и нереальным. Но острова реальны, они существуют и туда стоит поехать. Хотя бы раз.

Далекий и манящий Тихий океан, Латинская Америка, другой континент, приветливые люди, испанский язык, вечное тепло - все это там, куда мы с вами отправимся.

Галапагосы - острова, принадлежащие Эквадору, удаленные от материка почти на 1000 километров . Посреди океана...

Архипелаг имеет вулканическое происхождение, что объясняет необычный и привлекательный рельеф местности. Так как острова расположены на экваторе, температура в течение года варьируется незначительно, однако все же возможно выделить два сезона. Это влажный - с января по июнь, когда солнечные дни могут освежаться короткими дождями, и сухой - с июля по декабрь, когда погода может быть туманной и прохладной. Но природа есть природа, и острова интересны в любое время года.

Ежедневно на Галапагосы осуществляют рейсы две авиакомпании, поэтому попасть на острова не составляет труда. Способствует простоте ориентации валюта острова (доллар), и безвизовый въезд.

Архипелаг включает в себя 6 основных крупных островов, а также ряд небольших островков.

Основное достояние острова - животные, находящиеся в ествественной среде обитания и не боящиеся людей. Причем животные, пресмыкающиеся и птицы представлены множеством видов. Иным словом, посетив острова, вы легко найдете 10 отличий от любого зоопарка любого города мира.

Существует два вида отдыха на островах. Первый - круиз на яхте. Этот вид больше подходит любителям подводного плавания и людям, не боящимся качки. Второй - размещение на одном из островов (чаще всего это Санта-Крус или Изабелла) и дневные экскурсии на прочие острова архипелага. Этот вариант более подходит для людей, приехавших с познавательными целями, не имеющим четких задач и предпочитающим кровать на твердой земле морской качке. Однако выбор второго варианта вовсе не исключает возможность знакомства с подводным миром во всей его естественной красоте.

Итак, что же такого есть на островах, что заставляет тысячи людей независимо от пола, возраста и состояния ехать туда.

Живность. Практически на каждом острове можно встретить диковинных птиц, морских и пресноводных игуан, морских львов, гигантских морских черепах, пингвинов, акул, огромных красных крабов. Среди птиц стоит отметить красивейшую птицу-фрегат (особеннно впечатляют самцы, для привлечения самок они надувают свой зоб, который становится ярко красным), голубоногого олуша - любимца орнитологов со всего мира, и, конечно розовых фламинго. Животные существуют в своей среде, им созданы условия, когда человек вторгается в их мир, становясь лишь наблюдателем, не причиняющим вреда. Можно пройти в метре от раздутого красного зоба фрегата-самца, и он никак не отреагирует на это!

Морские львы - эти веселые создания здесь везде и всюду. На лодках, пришвартованных в гавани, под ветвями диковинных растений, в воде, на суше. Особенно изобилует ими остров Плазас, где взращивается множество малышей. Можно увидеть  молодого львенка, сосущего молоко из груди матери,  взрослых самцов, охраняющих своих многочисленных жен, и просто львят, лежащих в обнимку или играющих друг с другом.

Однако самое восхитительное случается в воде... когда ты становишься частью этого мира... Вокруг плавающего тебя все идет так, как будто тебя тут нет. Проносятся играющие морские львята, проплывают акулы, где-то рядом гребет лапами гигантская морская черепаха, на дне отдыхают морские звезды. Сказка! Такого не увидишь в океанариуме, здесь человек и природа сливаются воедино.

Рельеф. Рельеф островов необычен, тут не найти тропического рая. Но увиденное потрясает не меньше - ярко красный, оранжевый мох, причудливые пальмы, множество вулканов, голубые морские рифы, лагуны с прозрачной водой. И везде игуаны. Наверное, этих животных на острове больше всего - морских и земноводных. Сотни и тысячи. Но для человека они не представляют опасности, зато являются прекрасным объектом фотографирования ввиду своей статичности. Игуана может долгое время быть неподвижной, но может и действовать быстро, как, например, происходит при борьбе самцов за территорию.

Люди. Люди здесь заслуживают отдельного внимания. Это люди солнца и моря, живущие там, где соленый ветер избавляет от всех недовольств и трудностей. Жители островов отличаются дружелюбием и готовностью помочь, независимо от наличия и количества средств у человека. Тебя всегда встретят улыбкой, будь то туристическое агентство, отель, бар, сувенирный магазин. Отдельно хочется отметить капитанов и команду лодок, осуществляющих дневные туры на острова. Эти ребята помимо улыбки и позитивного настроя еще и накормят вас так, что поездка запомнится надолго. Всех людей объединяет расслабленность и неторопливость. Никто никуда не спешит, все наслаждаются каждой минутой отведенного нам времени. И это чувство затягивает, начинаешь ощущать себя также. Основной остров архипелага - Санта-Крус. Именно сюда приезжает большинство туристов, используя остров как базу для дальнейших путешествий по архипелагу. Остров небольшой, основные достопримечательности - фермы с огромными черепахами, станция Чарльза Дарвина и Тортуга бей. Тортуга Бей... Пожалуй, я бы назвала это место одним из самых романтических мест в мире. Дорога на пляж занимает около 40 минут, но это стоит того. Попав на Тортугу, человек оказывается в другом мире: песок, тишина, величие океана, отсутствие людей... Здесь можно проводить многие часы. Сложно представить, что возможно провести день в созерцании природы, однако она все время меняется. Вот проплывает морская игуана. из песка вылез здоровый краб, а здесь земноводная ящерица с пятью игуанятами. Отдельная тема - закат. Это фантастика! Солнце медленно садится в океанские воды, песок искрится, на горизонте видны силуэты одиноких путников, возвращающихся в город, и все это только твое...

Хотя бы за этим сюда стоит приехать!

 

Ольга Топровер. США. Закат на Ocean Avenue

Таинство заката испокон веков приковывало взоры влюбленных. Солнечный шар, с каждой секундой увеличиваясь и наливаясь теплыми ласковыми оранжевыми тонами, опускается все ниже к океану и оставляет на поверхности воды блестящую дорожку. Величие и необъятность происходящего заставляют забыть обо всем насущном и остаться наедине с природой, со стихией, с вечным. Не потому ли слова любви, произнесенные в эту минуту, становятся воистину незабываемыми?

Вот и Ocean Avenue, которую мы по-русски назвали бы Океанской набережной, особенно популярна в час заката. Расположенная на вершине утеса, она открывает панорамный вид Тихого океана и гор Малибу вдалеке. Внизу как на ладони - автострада тихоокеанского побережья Pacific Coast Highway с чередой прибрежных отелей. За ними - тянущийся на многие километры пляж со знаменитым пирсом Санта-Моника. А наверху вдоль океана расположена зеленая полоса Palisades Park. Здесь можно прогуляться по аллее, с двух сторон обсаженной пальмами, стремящимися своими верхушками высоко в небо. А можно отдохнуть на зеленом газоне или устроить пикник на двоих. Кого тут только нет: и дети, и велосипедисты, и пожилые люди, и, конечно, влюбленные. Все любуются закатом. По другую сторону набережной расположены лучшие отели города. Даже если вы не постоялец отеля, двери отельных кафе гостеприимно открыты для всех. Практически в каждом из них можно наблюдать закат в комфортной обстановке на террасе под аромат чашечки свежесваренного кофе. В это время обычно объявляют Happy Hour, когда кофе продается со скидкой или два по цене одного. Именно с океанской набережной и начался когда-то город Санта-Моника. Местные отели и дома - это живые музейные экспонаты викторианской эпохи. На Ocean Avenue совсем нет магазинов. Суета сует остается где-то далеко, а здесь только пальмы, солнце и вечный океан.

Однако, когда последний лучик утонет в золотистой дорожке, вечерний город окажется совсем рядом. Параллельно набережной тянется пешеходная улица Third Street Promenade - местный Арбат. Удобное место для шопинга: ряды магазинчиков справа и слева открыты допоздна, да и цены вполне умеренные. Как раз после заката на променаде начинаются уличные представления. Клоуны и воздушные шары, песни под гитару и танго, жонглирование и даже дрессированная обезъянка - выбирай на любой вкус.

А на пирсе над океанскими волнами сверкает иллюминацией Pacific Park - парк аттракционов. Он небольшой, но, в отличие от многих других подобных парков, войти на его территорию можно бесплатно. Колесо обозрений, известное тем, что работает полностью на солнечной батарее, поднимет вас ввысь над неустанными тихоокеанскими волнами и откроет вид на вечернюю набережную со стороны океана. На пирсе можно запланировать и романтический ужин в одном из многочисленных ресторанчиков. Вот, например, Bubba Gump Shrimp Company, расположенный в самом начале пирса, был назван в честь фильма «Форрест Гамп». Декорации ресторанчика воссоздают атмосферу фильма, на столах - цитаты его героев. Именно здесь, на пирсе, под закатными лучами Форрест Гамп в исполнении Тома Хэнкса завершает свою легендарную пробежку через всю страну. Наверное, трогательная любовь к Дженни, которую Форрест пронес через всю жизнь, так же прекрасна и вечна, как это солнце. Санта-Моника необычайно любима Голливудом. Невозможно перечислить все фильмы, которые снимались в этих окрестностях. Например, в комедии «Чумовая пятница» Тесс (Джейми Ли Кертис) и ее дочь Анна (Линдсей Лохан) ведут машину по автостраде Pacific Coast Highway. Шопинг происходит на Third Street Promenade, а мотоцикл с парочкой проносится в час заката именно по Ocean Avenue.

По ней я и шагаю. Солнце все еще катится к океану. Необыкновенно теплые краски и свежий бриз окутывают меня и совершают свое обыкновенное волшебство. Улыбка на моем лице появляется сама по себе, вне зависимости от моего желания. Улыбаются и люди, идущие мне навстречу. Очарованы все и вся. И если вы решите сделать предложение руки и сердца вашей даме здесь, на Ocean Avenue, в лучах заходящего калифорнийского солнца, то врядли она сможет вам отказать. А великолепие этого момента останется в памяти на всю жизнь.

 

Ирина Ильина. ИТАЛИЯ. СИНЬОРА ЗАГАДКА

Золотистые солнечные зайчики прыгают по выщербленным мраморным ступеням старинных дворцов-палаццо, отражаются в окнах, покрытых благородной патиной, и ослепительно бьют в глаза, с разбегу попавшись в сверкающую сетку бликов, покачивающуюся на водной глади каналов. Честь назвать себя «второй Венецией» оспаривают самые красивые города мира, в их числе Санкт-Петербург, Стокгольм и Брюгге. Но настоящая - только одна.

Эйфория от встречи с итальянской жемчужиной обыкновенно настигает туристов в вагоне поезда, пересекающего лагуну. Подавляющее большинство гостей благоразумно предпочитают селиться не в самом городе, а в ближайшем материковом пригороде, Местре. Отели здесь гораздо дешевле и, что немаловажно, в них всегда есть места. Поезда из Местре в Венецию и обратно ходят почти как московское метро - каждые 10 минут. Время в пути - примерно столько же. Причем вы проведете его с пользой, разглядывая из окон громадный 4-километровый мост, связавший Венецию с большой землей, катера, плывущие параллельно поезду по изумрудно-голубой лагуне, и чаек, нахально подлетающих к самым окнам состава.

Выйдя из здания вокзала, гости города ошеломленно застывают на ступенях и судорожно хватаются за фотоаппараты. Вот она, Венеция! Разноцветные фасады домов, обрывающиеся в Большой канал, торчащие из воды у пристани деревянные полосатые шесты с фигурными набалдашниками, за которые привязывают лодки, и сами гондолы, снующие взад-вперед, - все как на картинке. «Прего, синьоре!» - родственно улыбаясь всем сразу, хозяин водного такси в шикарной фуражке приглашает туристов взойти на борт. «Гондола? Гондола?» - гортанно вскрикивают два мускулистых гондольера, почувствовав, что добыча ускользает из-под носа. Расслабившиеся было во время фотосессии гиды мгновенно собирают вокруг свои группы и объясняют подопечным, что принять предложения этих добродушных синьоров - значит совершить крупную финансовую ошибку. Такси и гондолы - дорогой аттракцион. Местные ходят по городу пешком (в миниатюрной Венеции это быстрее всего) или ездят на водных трамвайчиках - вапоретто.

Для первого знакомства с Большим каналом выбирайте вапоретто, идущие по маршруту №1. Венецианцы шутливо называют его «акселерато» - ускоренный. Этот трамвайчик плетется по главной транспортной артерии скорее зигзагом и поперек, чем вдоль, и останавливается у каждого столба. Но за 40 минут, что он будет плыть до сердца города, площади Сан-Марко, вы успеете насладиться прекрасными панорамами, возникающими за каждым поворотом, и все сфотографировать. Гостям позируют элегантный дворец Ка д'Оро (Золотой Дом), знаменитый мост Риальто, белоснежный силуэт церкви Санта-Мария-делла-Салюте, где хранится чудодейственная икона, и «домик Дездемоны», как здесь величают изысканное палаццо Контарини-Фазан, украшенное ажурными балконами. Обзорная экскурсия на вапоретто хороша тем, что многие из архитектурных шедевров иначе и рассмотреть невозможно: дворцы тут строили в расчете на то, что гости в дом приплывают по воде. Немного прогуляться пешком вдоль Большого канала вам удастся только у Риальто, в других местах набережных нет. Зато ничто не мешает красавцам-зданиям любоваться своими отражениями в зыбком зеркале, на радость художникам и фотографам.

Посмотрев на Венецию с воды, не упустите возможность взглянуть на нее с высоты птичьего полета. Вовсе не обязательно толкаться в длинной очереди на кампанилу (колокольню) Сан-Марко. Лучше сядьте на вапоретто и за пару минут доплывите до ближайшего к Сан-Марко тихого острова Сан-Джорджо. Несмотря на близость к центру, туристов здесь почти нет. Под высокими прохладными сводами церкви редкие посетители отдыхают от палящего солнца и шума толпы, долго сидят на скамейках, разглядывая картины Тинторетто на стенах храма, а потом скрываются за неприметной дверью слева от алтаря - там находится лифт. Последуйте их примеру и поднимитесь на колокольню. Во-первых, вряд ли где-нибудь еще вам повезет оказаться в одном лифте с монахом (он продает входные билеты). Во-вторых, именно с кампанилы Сан-Джорджо лучший вид на Дворец дожей, Славянскую набережную (рива дельи Скьявони), берущую от него начало, и на лагуну, украшенную «дорожками» из связанных по три деревянных свай, ими размечают на мелководье границы отмелей и фарватеров.

Глядя сверху на Венецию и окружающие ее острова, вы поразитесь как, оказывается, мал этот город и как беззащитен он перед морем. Не случайно в старину одним из главных ежегодных торжеств было «венчание с Адриатикой». В сопровождении процессии наряженных гондол на позолоченном плавучем дворце, громадной ладье - Буцентавре, дож выплывал на середину лагуны и совершал ритуальное обручение, бросая в воду кольцо. За оскорбление моря в Венеции полагалась смертная казнь. Аква альта, высокая вода, и сейчас настоящий бич города. Зимой восточный ветер гонит в залив бушующие волны. Они размывают ступени и стены палаццо, заливают подвалы магазинов, заставляют горожан надевать резиновые сапоги и перемещаться по мосткам, которыми во время наводнений уставлены все тротуары. Зато для туристов наводнение - веселое приключение. Залитая водой площадь Сан-Марко фантастически красива, а мостки удобно использовать в качестве скамеек, которых в Венеции всегда на всех не хватает. Те, кому по жизни недостает экстрима, считают особым шиком бесшабашно прошлепать по улицам по колено в воде, но брать с них пример горожане категорически не рекомендуют. Когда все покрыто водой, очень легко не заметить, где кончается тротуар и начинается канал.

Широкая, полукилометровой длины Славянская набережная - любимый венецианский променад. Здесь на каждом шагу встречаешь киоски, заполненные сувенирными соломенными шляпами с цветными лентами «а-ля гондольер», уличных актеров, позирующих в карнавальных масках, и фешенебельные рестораны, где паста стоит целое состояние. А вот вид на залив отсюда замечательный, поэтому народа вокруг столько, что в узких местах - на мостиках - иногда возникают пробки. Еще больше туристов, пожалуй, только на Сан-Марко, где все наперебой кормят жирных голубей и стоят в гигантской очереди на входе в собор. Если вы не любите толкотню, придите на площадь вечером, когда храм уже закрыт и толпа рассосалась. Освещенные лучами заката, мозаики над входом выглядят чрезвычайно эффектно. Ну а оставив в отеле фотоаппарат и одевшись поскромнее, чтобы не слишком походить на среднестатистического туриста, можно попробовать проникнуть без очереди и в собор. Правда, придется сделать над собой усилие и встать пораньше, чтобы оказаться на площади часиков в 7-8 утра, когда в храме идет служба.

Одно место у Дворца дожей пользуется особой популярностью: все методично запечатлевают друг друга на фоне моста Вздохов, перекинутого через узкую протоку на уровне второго этажа. Некоторым и этого мало: влюбленные парочки специально нанимают гондолы, чтобы проплыть под мостом и под ним поцеловаться. Гондольерам, конечно, такой ажиотаж на руку, но и они не перестают удивляться «безголовости приезжих». «Нашли место целоваться!» - бормочут они себе под нос, энергично орудуя веслом. «Лучше бы выяснили для начала, что вздыхали здесь не влюбленные, а заключенные, которых навеки вели в темницу. Хотите романтичное фото, так в двух шагах отсюда, у греческой церкви, есть падающая колокольня. А в соседнем храме еще Вивальди учил детей музыке - место более приятное. Вот там бы и снимались».

Венецианские церкви поражают воображение не только своей древностью и красотой, но и тем, насколько неожиданно они появляются из-за угла перед самым вашим носом. Блуждая к северу от Сан-Марко в поисках не слишком дорогого кафе или продуктового магазина (редкость для Венеции), мы заплутали в лабиринте улиц, мостов и каналов, но тут увидели старушку. Почтенная седая синьора, держа в руке сумку с овощами, прошла мимо нас, бесстрашно направляясь в самый узкий и темный проход - что-то вроде длинной подворотни, куда я чуть раньше зайти побоялась. Но дама была стопроцентно местная и явно знала, что делает, поэтому, отбросив сомнения, мы ринулись за ней следом. Два поворота налево, мостик, направо под арку, мостик, налево и вновь направо - это заняло около трех минут. Старушка скрылась в дверях вожделенной булочной, а мы прошли еще несколько шагов, и полутораметровой ширины улочка вдруг распахнулась в залитую солнцем площадь.

У мраморного колодца с барельефами играли дети. Их мамы и папы, сидя под зонтиками кафе по периметру площади, с аппетитом поглощали лазанью и ризотто с морепродуктами. А прямо перед нами высилась громада церкви Санти-Джованни-э-Паоло, или короче - Сан-Дзаниполо, как называют храм венецианцы. Величавый конный памятник у входа показался мне знакомым. Да, так и есть, кондотьер Коллеони. Именно он (точнее, его копия из Пушкинского музея) гнался за грабителем-Никулиным в фильме «Старики-разбойники». Церковь является усыпальницей дожей и знаменитых полководцев и внутри до отказа заполнена скульптурами, бюстами и картинами. Кстати, это характерно для Венеции. Храмы здесь вполне заменят вам музеи. В Сан-Дзаниполо, к примеру, я обнаружила «Ассунту» работы Паоло Веронезе. А днем раньше, придя в церковь Фрари (Санта-Мария-Глориоза-деи-Фрари), мы с мужем рассматривали другую «Ассунту» - гениальную алтарную картину кисти Тициана.

Старинный прекрасный город без машин - лучшее, что только можно придумать для романтичных прогулок. Не бойтесь пойти в любую сторону, плутая по переулкам, миниатюрным дворикам и мостикам, с каждого из которых открываются восхитительные виды то на дворец, то на лагуну. Заблудиться всерьез в Венеции невозможно - она слишком мала, а потерявшись ненадолго, понарошку, вы откроете для себя этот удивительный город. Побродив по району Каннареджо, зайдите в древнее гетто, остров на острове, раньше все пути на него запирались на закате. А потом выйдите оттуда к праздничной церкви Мадонны-в-саду (Мадонна-дель-Орто), чудотворную статую для которой взяли из соседнего огорода. По воскресеньям здесь почти наверняка можно застать венчание, увидеть, как молодых осыпают рисом, и загадать желание на счастье. Неподалеку набережная Фондамента Нуове, откуда туристические кораблики отправляются на острова Мурано, Бурано и Торчелло. Купите себе там хрупкие и очаровательные стеклянные елочные игрушки и ажурный зонтик - жительницы Бурано славятся своими кружевами.

Вечер склоняется над городом. К девяти часам улицы почти пустынны: венецианцы рано ложатся спать. Нам пора на вокзал. Загадочная синьора Венеция под покровом сумерек размышляет о своей красоте и славе, а мы надеемся на новую встречу с ней.

 

Андрей Епатко. ИТАЛИЯ. Градара - самый романтичный замок

Римини, курортный город Северной Италии, уютно расположившийся на берегу Адриатики, знаменит многим. К примеру, великий маг и авантюрист граф Калиостро похоронен в замке Сан-Клео, близ Римини. Этот замок сами итальянцы называют красивейшим в Италии! А Франческа да Римини, вдохновившая Данте и Чайковского на свои великие произведения, в XIII веке жила в соседнем с Римини замке Градара. Этот замок-крепость одинаково манит к себе исследователей Италии, ученых, романтиков и просто любознательных путешественников, ведь когда-то в стенах Градары протекал, может быть, самый трогательный роман во всей мировой истории - роман Франчески и ее возлюбленного Паолы... Помните симфонию Чайковского «Франческа да Римини»? Итальянцы ее хорошо знают, и в благодарность за внимание к их истории они назвали одну из улиц Римини в честь русского композитора. Поэтому знакомство с замком Градара лучше начать с прогулки по улице Чайковского, выходящей прямо к роскошному пляжу. Здесь же проходит главная Адриатическая трасса. Отсюда до Градары - 25 километров по дороге, ведущей вдоль побережья, обрамленной вечнозелеными пиниями, между которыми время от времени искрится синева моря.

...Мы шли к замку под щедрым итальянским солнцем, окруженные зелеными полями и обдуваемые соленым ветерком, приносимым со стороны Адриатического моря. Градара появилась впереди на расстоянии пушечного выстрела. Я пристально всматривался в ее неприступные стены - ведь каждый камень связан с именем Франчески да Римини...

Пройдя полукруглую каменную арку, которую считают самым древним крепостным сооружением, мы оказались в паутине узких средневековых улочек. Похоже, здесь мало что изменилось с середины XII века - с того времени, как началось строительство крепости. Даже рыцари, стоящие у входов в сувенирные лавки, напоминали об истинном предназначении Градары. Толстые стены замка как будто сами наступали на нас; оставалось только перейти висячий мост - точно такой, какой обязательно штурмуют во всех рыцарских фильмах, и окунуться в полумрак старинных покоев... И вот тут я впервые со дня прибытия в Италию заволновался: сейчас вступлю в замок Франчески, увижу ее спальню, лестницы, по которым она ходила, окунусь в атмосферу той эпохи и, кто знает, может быть, даже услышу предсмертные крики, которые, если верить местным поверьям, время от времени раздаются из темного окна ... И эта история, которая произошла в стенах  мрачного и величественного замка, поплыла у меня перед глазами...

Девичья Бастилия

История Франчески неотделима от Градары, которая и сейчас напоминает о блеске и ужасах Средневековья, связанных с именами Малатеста, Сфорца, Делло Ровере - семейств, без которых невозможно представить историю Италии. Строительство замка было начато примерно в  середине XII века, когда братья Пьетро и Ридольфо из семейства Грифо овладели областью, до этого принадлежащей Пезаро. Далее крепость переходила из рук в руки, пока могущественный Джованни Малатеста да Верруккио (основатель династии в Римини) окончательно не закрепил за собой Градарский замок. В 1299 году Папа Бонифаций VIII предоставил ему право бессрочного владения Градарой.

Из четырех сыновей старого Джованни только один проявил заботу о продолжении строительства замка - Пандолфо. Во внутреннем дворе крепости можно увидеть герб семейства Малатеста с его инициалами. Но не этому страстному патриоту Градары посвящена романтическая старинная легенда, привлекающая сюда поклонников итальянского эпоса, а двум его братьям: Джованни-младшему по прозвищу «калека» и Паоло «красивому».

Эта легенда говорит, что когда-то между властителями Римини и Равены существовала давняя вражда. Наконец раздор был улажен, и для укрепления отношений между домами решили поженить детей. Риминийцы избрали женихом старшего сына Малатеста - Джованни, а невестой стала прекрасная Франческа. Но Джованни был уродлив, хромоног и к тому же известен своим свирепым нравом. Тогда, чтобы не расстроить сделку, «отцы городов» прибегли к хитрости: для заключения брачного договора в Равенну прибыл младший брат Джованни - красавец Паоло. Юная невеста приняла его за будущего мужа и страстно полюбила. Ничего не подозревавшая Франческа была увезена в Градару, где увидела своего настоящего мужа - уродливого Джованни. Сказать, что юная девушка была в шоке, значит ничего не сказать... Последующие десять лет, как гласит молва, она не покидала замок ни на один день. Джованни фактически заточил свою жену, боясь, что она попытается бежать из золотой клетки.

Таким образом, замок Градара стал для Франчески настоящей тюрьмой и одновременно местом свиданий с ее возлюбленным - Паоло. Предание рассказывает, что Паоло, обладавший добрым сердцем, сначала просто жалел девушку, которая плакала все дни напролет в мрачных стенах замка. Тогда он стал приносить ей книги. Они вместе читали, беседовали. И, разумеется, полюбили друг друга (несмотря на то что Паоло уже был женат).

...Затаив дыхание, мы заходим в спальню Франчески, где любовно воссоздана обстановка  XII века. Вот уголок ее мироздания, в котором она провела последние десять лет жизни. В углу рядом с окном - широкая резная кровать из орехового дерева. Над ней висит темный гобелен с полуобнаженными грациями. Через изящное оконце мягко стелятся золотые нити солнечных лучей. Они заливают массивный коричневый стол, за которым семь столетий назад сидели двое возлюбленных - Франческа и Паоло...

Я достаю фотоаппарат и тут же  слышу: «No photo!» Фотографировать в замке нельзя: слишком уникальные интерьеры...

Подробности того памятного дня остались в местных градарских преданиях... Если верить им, в тот день Паоло и Франческа, как всегда, сидели, обнявшись, и читали книги, беседовали, смеялись. Если стены этого замка когда-нибудь и слышали звонкий смех Франчески, то только когда она была рядом с Паоло... Так вот, Джованни, который наблюдал за всем, что происходило в спальне, увидел поцелуй... Громкий стук и крики разъяренного супруга застали влюбленных врасплох, но Паоло уговорил Франческу открыть дверь, а сам надеялся скрыться через тот самый люк, через который попал в спальню. Однако слуги Джованни предусмотрительно заперли его.

Увидев младшего брата в спальне жены, Джованни бросился на обидчика с ножом, но смертельный удар приняла Франческа. Не раздумывая, она закрыла возлюбленного своим телом, но ослепленный горем и яростью Джованни добил брата вторым ударом ножа... Только через минуту, когда гнев остыл и Джованни увидел залитые кровью, он понял, что совершил...

Где похоронены Франческо и Паоло, никто не знает. По всей вероятности, Джованни приказал в ту же ночь уничтожить тела убитых, а народу сообщили, что Франческа казнена в Римини за измену мужу... Именно поэтому долгое время господствовала версия, что Франческа погибла в Римини, но потом верно определили: никакой казни не было - только убийство, и произошло оно именно в этом замке...

Пройдет несколько лет, и о трагической судьбе девушки из Градары узнает Данте, который увековечит ее в своей «Божественной комедии». А спустя пять веков к этому образу обратится Чайковский, чьей симфонической поэмой «Франческа да Римини» будет заслушиваться вся Европа!.. Трогательная любовь Франчески и Паолы переживет века, их имена станут повторять наряду с другими легендарными возлюбленными - Ромео и Джульеттой, Тристаном и Изольдой, Петраркой и Лаурой.

Возможно, эта грустная  история любви так и осталась бы достоянием Градары, если бы не современник Франчески - Данте Алигьери. Путешествуя с Вергилием по кругам ада в «Божественной комедии», он увидел мужчину и женщину, так и не разомкнувших объятий в вечном вихре Дьявольского огня. Любовная страсть привела их прямо в объятия смерти, и теперь они делили страдания ада, как делили когда-то любовные утехи.

Как великий поэт узнал о судьбе несчастных влюбленных, можно только гадать, но, вероятнее всего, ему рассказал эту историю племянник Франчески да Римини - Гвидо да Полента. Именно у него он нашел приют в Равенне, после того, как был выдворен из Флоренции по политическим соображениям.

От Лукреции до наших дней

Что касается дальнейшей судьбы замка, она полна тревог и волнений. В 1446 году один из представителей влиятельных итальянских кланов - Франческо Сфорца - осадил Градару. В течение сорока дней многочисленные и хорошо вооруженные отряды Сфорца беспрерывно атаковали цитадель, которую защищал Сигизмундо Малатеста. Осаду удалось отбить. Но через 17 лет Сфорца снова подвел свои стенобитные орудия к Градаре. К этому времени Сигизмундо уже успел отличиться настолько, что был отлучен от Церкви (его обвинили в смерти своих жен - Жиневры д'Эсте и Полиссены Сфорца). При этом его противники, напротив, пользовались поддержкой католической церкви в лице Папы Пия II. В тот год  Градара была предана анафеме, что лишило защитников  крепости воли к победе. И враг легко овладел городом. Именем этого великого полководца - Сигизмундо - заканчивается период правления в Градаре семейства Малатеста и начинается короткий период правления династии Сфорца. В 1494 году крепость, уже известная как неприступная цитадель, была преобразована усилиями Джованни Сфорца в  великолепный замок, приятный и безмятежный. Возможно, Джованни преобразил старый замок не из любви к Градаре, а чтобы создать наиболее комфортные условия для проживания своей жены - Лукреции Борджа.  (К слову сказать, молва наделила ее ужасным, развращенным характером.) Здесь, в тихом месте на фоне прекрасных холмов около Адриатического моря, молодая невеста, оставившая Рим, должна была забыть об интригах и опасностях столичной жизни. Джованни Сфорца приготовил для жены покои в северо-западном крыле замка. Ее комнаты украшены фресками, которые приписывают Джованни Санти (отцу Рафаэля). Но недолго Лукреции суждено было оставаться хозяйкой Градары: в 1497 году Папа признал ее брак с Джованни Сфорца недействительным. Лукреция покинула Градару, не оставив после себя добрых воспоминаний.

Далее крепость попеременно оказывалась во владении церкви или светских князей, среди которых особенно известны имена Делла Ровере и Фарнезе. Случалось ей быть и муниципальной собственностью. Во всей этой неразберихе землетрясение 1916 года могло стать последней точкой в славной истории города, если бы в 1920 году участок земли, покрытый камнями XIII-XV веков, не был выкуплен инженером Умберто Беллуно. В древних руинах он увидел величие и красоту Градарской крепости, изуродованной временем и человеком. Беллуно с большой тщательностью восстановил каждый фрагмент постройки, особенно уделив внимание ранней эпохе замка - эпохе Франческо и Паоло, знаменитых на весь мир возлюбленных...

Как я уже упоминал, крепость Градара расположена в 25 километрах от Римини и в 3 километрах от главной Адриатической трассы.  Не пожалейте несколько часов для этого поистине легендарного замка. Окунувшись в атмосферу Средневековья, прикупив местных сувениров и вина, можно уютно расположиться в одном из ресторанов Градары, где названия блюд еще раз вернут вас на несколько столетий назад. Итальянские кулинары с уважением относятся к своему историческому наследию, так что можете быть уверены: равиоли «Франческа и Паоло», салат «Лукреция Борджа» и домашнее вино «Черный рыцарь» только усилят  впечатления, полученные от визита в старинную цитадель.

 

© 1999-2012 ООО «Всемирный Следопыт»
Создание сайта — «»
Путевые заметки
26.07.2012
12.07.2012
05.07.2012
Дарите подарки близким! - высокое качество. . Магазин кухни подробная . Кухни России в Москве. . Магазин дверей. Заказать заказывайте прямо сейчас.