Философия - главная    Психология    История    Авторам и читателям    Контакты   

Философия


Взмах руки – и, дернув за другой конец цепи, солдаты вырвали сноп из лаза. В то же мгновенье из мрачной дыры загремели автоматные очереди. Солдаты тут же опустили сноп-затычку. Выстрелы оборвались.
– Выходите! Иначе забросаем гранатами! – крикнул Стекляр. Ответом было молчание. Значит, переговоры не состоялись. Чекист вынул из сумки гранату РГД и шепнул командиру отделения:
– По моему сигналу выдерни затычку на секунду и сразу опусти… – Так же шепотом сказал Маркелову и Мудрицкому: – После взрыва смотрите во двор, откуда потянет дымом, и бейте туда дымовыми ракетами…
Объяснять что к чему не потребовалось – офицеры мгновенно поняли его замысел. Снова взмах руки. Сержант точно на полметра, не выше, поднял тяжелую затычку и тут же опустил цепь. Этого хватило, чтобы метнуть в лаз гранату. Глухо грохнул под ногами взрыв, и вот уже донесся со двора крик Маркелова:
– Вижу дымы!
В трех местах из-под снега пробивались чуть дрожащие под утренним солнцем едва приметные дымки – значит, здесь скрыты выходы отдушин хитроумной системы воздухообеспечения бункера. В каждую отдушину выстрелили дымовой ракетой, чтобы вынудить бандеровцев покинуть убежище. Выждав немного, капитан дал сигнал солдатам поднять затычку и снова повелительно крикнул:
– Кто жив – выходите! Иначе пустим гранаты в ход!
Никто не вышел. Это могло означать только одно – бандиты мертвы или тяжело ранены и самостоятельно подняться не в силах. Но это не означало, что они не станут стрелять по тому, кто первым рискнет спуститься в схрон. По всему получалось, что надо ему самому лезть в черную дыру, В который раз…
Живых в бункере не оказалось. При свете аккумуляторного фонаря Стекляр увидел три трупа. У одного отсутствовала нога – это был Зот. В руке бандит сжимал автомат. Последнюю очередь – видно было по позе – он выпустил не в лаз, а в одного из своих охранников – Павла, должно быть, сделавшего попытку сдаться. Павло, как потом установило следствие, сам умел рисовать и резать по дереву. Видимо, он помогал Зоту изготовлять клише. Второй охранник, Богдан, был убит разрывом гранаты.
В трех помещениях бункера Зота было обнаружено шесть стволов оружия, ручные гранаты, запас продовольствия, патронов и свечей на несколько месяцев, тысячи антисоветских листовок, матрицы прокламаций, приспособления для графических работ. В личном архиве Нила Хасевича Стекляр нашел страшные рисунки: карандаш художника-убийцы профессионально точно зафиксировал предсмертные муки советских людей, казнимых фашистами и их пособниками. Некоторые документы удостоверяли связь одного из руководителей националистических банд на Волыни с иностранными разведками.
Ликвидация Зота-Хасевича – лишь один из множества эпизодов в многолетней боевой работе полковника Стекляра, ныне – председателя совета ветеранов-чекистов Ровенщины.
Андрей Сытай
СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК
Из Ровно выехали утром. Старенькая полуторка, глухо урча, осторожно пробиралась среди еще не разобранных развалин домов на северо-западную окраину города.
Младший лейтенант Алексей Чернов сидел в кузове. Погода была сырая, зябкая. И все же в воздухе чувствовалась какая-то особенная свежесть. Она вызывала светлую легкость в душе. Это было вполне объяснимо: город очищен от врага. Город, в котором фашисты хозяйничали около трех лет, освобожден. Он был измученным и неуютным. Однако был он уже и обновленным – безопасным, надежным. И это не мог не почувствовать каждый, кто переживал с ним первые дни возрождения.
Февральские снегопады не укрыли ран земли, нанесенных недавними боями. У самой дороги и вдали от нее стояли подбитые или брошенные второпях вражеские орудия, автомашины, танки. Прошло десять дней, как прогремел последний снаряд. Но покоя в этих вот деревеньках нет. Продолжается борьба с бандами ОУН.
Несколько дней, прожитые Черновым в Ровно, наполнили его гневом и ненавистью. Порой даже не верилось, что факты, о которых он, оперуполномоченный Министерства государственной безопасности, узнавал из документов, могут быть в действительности. Но Чернов понимал, что чувства – это не главное в его новой службе. Он должен бороться с бандитизмом хладнокровно. Возможности, цели, тактика врага – вот что необходимо знать для успеха в чекистской работе.
Машину резко подбросило. Из кабины послышалась ругань водителя. Чернов с улыбкой подумал: «Не нервничай, брат. Какая ни есть, но все-таки дорога. А вот мне предстоит топать по целине».
К прибытию Чернова в поселок Острожец здесь уже разместился почти весь состав райотдела МГБ. Помещением для него служила одна из опустевших в войну хат. Начальник, капитан Балакин, окинув взглядом могучую фигуру Чернова, сказал:
– Ты же настоящий богатырь, лейтенант. Такого молодца не ожидал.
Он сел рядом с Черновым на старую темно-серую скамейку и заметил:
– Хотя, как сам понимаешь, главным образом умом врага брать будем.
Первое совещание в райотделе длилось до полуночи. Несколько часов капитан и представители местных районных организаций знакомили с оперативной обстановкой в районе. Многое из услышанного Чернов знал до приезда в Острожец, но – в общих чертах. Здесь же он получил информацию, так сказать, из первых рук. Из нее следовало, что в районе банды ОУН хорошо вооружены и замаскированы. Предчувствуя свой конец, действуют жестоко и нагло. Население запугано…
На ночлег расположились в райотделе.
* * *
– Угощайся, угощайся, Трофим. Курочку для тебя не пожалела. И горилочка на славу выдалась – чистая, как вода из криницы.
Мария не отходила от гостя ни на шаг, все приговаривала, подливала да подкладывала. Гость чувствовал, что уже сыт, но не мог оторваться от стола – так ему случается есть далеко не каждый день. Наконец, шатаясь, поднялся.
– Пойду полежу в холодочке, – пробормотал он, направляясь к двери.
– Да, конечно, я и соломку тебе подстелила вот там, около клуни. Ты отдыхай, а мы с Ганной тем временем овцу стричь будем.
Гость хорошо знал этих молодых женщин, они его выручали в трудную минуту. Жили в удобном месте – на отдаленном хуторе села Невирков. Мужья их в самом начале войны ушли на фронт. Как ему известно, уже три года вестей от них нет. Видать, погибли. Это тоже было кстати.
Одетый в женское платье, он дремал в сторонке, а женщины, обсуждая то да се, стригли овцу. Вдруг Мария пристально поглядела на дорогу и озабоченно молвила:
– Не к нам ли какие-то люди идут?
Гость настороженно поднял голову и неторопливо сел.
Людей он заметил сразу. Они были совсем близко. Все мужчины, одеты в лохмотья, с пустыми котомками за плечами. Гость повернулся на бок, подперев голову левой рукой. Он успокоился. Таких людей ему уже приходилось встречать, но тем не менее он тщательно укутал лицо платком. Да, так оно и есть, это ходоки с востока Украины. Говорят, здесь, в западных областях, можно подзаработать.
Неизвестные остановились за огорожей.
– Добрый день, люди добрые! Чи не дозволите напытись – обратился один из них.
– Просим, – Мария, открыв калитку, пошла им навстречу. Напившись воды, ходоки присели на колоду. Тот, который здоровался, видимо старший среди них, снова заговорил:
– Спасибо велике. С Киевщины мы. Шукаемо добру роботу.
Лежавшую в тени «женщину» как-будто никто и не замечал. Мария предложила ходокам отдохнуть. Вот постригут овцу, угостят чем богаты. Работы осталось совсем мало. Разговорчивый ходок не соглашался, мол, угощение заработать надо. Они мужики здоровые. Не найдется ли в хозяйстве какого срочного дела? Да и овец стричь умеют – дело крестьянское, знакомое. Мария протянула старшему ходоку ножницы. Он подошел к ней, снял котомку и сделал несколько шагов, чтобы поставить ее в сторону. Через мгновение ходок подмял под собой Трофима.
– Не крути, болит! – хрипел бандит. – Твоя взяла, чекист…
Все детали операции Чернов рассчитал очень тщательно. Бандглаварь Черноморец совершил на своем веку множество злодеяний. Жену убил только за то, что она предложила ему явиться с повинной, угрожал расправой отцу и братьям. Люди ненавидели и боялись его. Много пришлось поработать с Марией и Ганной – обойтись без них чекисты не могли, потому что бандит имел прямую связь только с ними.
Группа во главе с Черновым выжидала бандеровца около хутора, где жили Мария и Ганна, почти две недели. Наконец в условленное время над хатами этих женщин одновременно показались дымки – это означало, что «гость» явился. Дальше все пошло строго по сценарию: угощение, овца, ходоки.
– Учитывали каждое движение, каждое слово, – вспоминает Алексей Павлович. – Именно поэтому сработали четко. Подобных случаев было немало. Только не думайте, что все операции кончались для нас блестяще. Гибли наши товарищи, удавалось уходить бандитам, которые, казалось, были уже в наших руках.
Как-то группа, в состав которой входил Чернов, преследовала крупную, хорошо вооруженную банду невдалеке от поселка Межи-ричи. Оуновцы яростно сопротивлялись. Схватка затянулась, бандиты почувствовали, что у чекистов иссякают боеприпасы. Положение сложилось критическое. Бандиты предприняли отчаянную попытку окружить чекистов. И кто знает, чем бы все кончилось, если бы на поддержку не подоспел отряд из райцентра, состоящий из совпартактивистов.
Кто прислал помощь?
Как было установлено позже, в райотдел милиции прибежал взволнованный паренек и сообщил, что в таком-то месте наших бойцов окружили бандеровцы. Он не назвал себя.
– Просчет наш состоял в том, – поясняет Алексей Павлович, – что мы имели недостаточные сведения о банде, недооценили ее возможности. А случай с парнем… Люди ненавидели бандитов. Но и опасались – оуновцы жестоко расправлялись с теми, кого хотя бы подозревали в связях с органами власти. И все же страх у честных людей отступал перед чувством гражданского долга.
* * *
Тихий пешеходный участок улицы имени Гагарина в Ровно. А вот и проходная завода имени 60-летия Октября – большого современного предприятия, хорошо известного в области. Его заботами и живет сегодня Алексей Павлович Чернов.
В 1978 году полковник Чернов ушел в отставку. Не отдыхал ни дня. Должность предложили самую что ни на есть скромную, однако он доволен. А. П. Чернов – председатель совета по атеистической работе при парткоме завода и руководитель народного университета по атеизму. Это его партийные поручения.
О своих делах рассказывает охотно, но при этом сам остается будто в тени. Очень правильно заметил в разговоре со мной бывший непосредственный начальник Алексея Павловича Борис Ефимович Стекляр: «О нем узнаете из того, как он рассказывает о других».
Чернов много трудится, своей работой по-юношески увлечен. Но в разговоре то и дело возвращается в тревожные годы молодости, вспоминает то, чему отдал лучшую и большую часть жизни. Он изъездил, исходил почти все пути-дороги Ровенщины. Работал Чернов в 26 районах из тогдашних тридцати. Он все прекрасно помнит – называет даты, имена, клички, населенные пункты, будто речь идет не о событиях сорокалетней давности, а о вчерашнем дне.
– Алексей Павлович, вы говорите так, словно книгу читаете.
– Знаете, если бы пришлось об этом писать, мне кажется, я бы управился быстро. Нет, не потому, что я такой способный, а потому, что уж очень глубоко вошли дела службы в душу. И уже ничто и никогда ее с ними не разъединит.
Алексей Павлович задумчиво смотрит в окно. За стеклом на фоне потемневшего вечернего неба сверкают легко летящие снежинки.
– Когда анализируешь и оцениваешь события, так казать, на расстоянии, кажется, четче видишь отраженные в них закономерности, – продолжает, глядя в окно, Алексей Павлович. – Вот, к примеру, такой эпизод. В сельсовет пришла взволнованная женщина и со слезами обращается к председателю: «Помогите, нету больше моих сил – десять лет терплю. Лучше бы он убил меня, чем такая пытка». И она рассказывает о том, что ее муж, бывший бандеровец, скрываясь от возмездия, вырыл в хате, прямо под печью, бункер и многие годы там существовал. Вылезал из норы только по ночам. Но вот уже несколько суток не подает голоса. Пошли в дом. Вытащили бандита из ямы. Он оказался живым, но очень слабым. Ведут его к сельсовету, люди с ужасом смотрят. Прошел он немного, свалился да так на улице и испустил дух. По заключению специалистов, не выдержал яркого дневного света.
…Искрится и звонко скрипит под ногами свежий снежок. Небо освободилось от туч, усиливается морозец. Дышится сладко и легко.
– Не все нравится мне в большом городе, я привык жить в райцентрах, – откровенничает Алексей Павлович. – Люблю смотреть на звезды, а над огнями большого города они светят тускловато. Смотреть на звезды – значит любоваться красотой. Это в какой-то мере помогает отходить от суетливости. Когда мне представляются такие минуты, всегда думаю: «Счастливый ты человек, Чернов. Вот ходишь себе по земле, созерцаешь ее прелести. А помнишь, пули не раз пробивали на тебе шинель. Но ты все же есть. И счастлив ты не потому, что живешь, а потому, что всегда был нужен людям».
Он внимательно смотрит мне в глаза и повторяет:
– Да, это правда, я – счастливый человек.
Владимир Комаровский
НАГРАДИТЬ ИМЕННЫМ ОРУЖИЕМ
НОВОЕ НАЗНАЧЕНИЕ
Начальник Заречненского райотдела МГБ старший лейтенант Лубенников, как обычно, лег спать далеко за полночь. За окнами, замурованными кружевной изморозью, успокоилась метель; степенно плыли куда-то грязновато-белые, точь в точь как льдины или сугробы лежалого снега, тучи, и когда в образовавшуюся между ними полынью попадала луна, синий свет искрящегося снега, казалось, поднимал выше потолок, раздвигал стены. Старший лейтенант, засыпая, усмехнулся неожиданной мысли: братцы, а ведь через несколько дней новый, 1950 год! И что ни говори, есть основания полагать, что будет он чуточку легче. Нет, серьезно. Ведь район полностью очищен от оуновских бандитов, остались Сокол и эта девка-красавица, его зазноба. Вот Сокола надо поскорее обезвредить – и тогда полный порядок, можно будет дух перевести…
Он уснул, даже не подозревая, что все выйдет по-другому, что год грядущий навалится глыбой опаснейших дел, каждое из которых предъявит к нему требования по самому суровому счету.
Через два дня, на исходе декабря, Лубенников отправился в Ровно по вызову начальника управления МГБ области гвардии полковника В. Г. Шевченко. Старший лейтенант не раз встречался с Владимиром Григорьевичем и знал, что по пустякам Шевченко не вызывает. Гвардии полковник так строил работу управления, чтобы каждого приучить к самостоятельности, инициативе.
Не изменяя своей привычке встречать подчиненных у себя в кабинете почти у самой двери, Шевченко с искренним радушием пожал Лубенникову руку, жестом указал на стул. Сев рядом, поинтересовался:
– Не замерзли? Зима нынче на славу, а дорога из Заречья в Ровно, считай, почти что чумацкая.
– Никак нет, товарищ гвардии полковник! Дело привычное.
– Вот и хорошо, что привычное. Привычка, говорят, второй характер. – Шевченко встал, прошелся по кабинету, с видимым одобрением посмотрел на ладно сбитую фигуру старшего лейтенанта. – Вот о чем я хотел с вами потолковать… В Заречненском районе вы хорошо сработали, обстановка там нормальная. Но в южных районах области положение с ликвидацией вооруженного бандитизма, к сожалению, продолжает оставаться неудовлетворительным. Особенно плохо обстоят дела в Тучинском районе. Бандиты грабят население и магазины потребкооперации, убивают районный и сельский актив, всячески противодействуют коллективизации.
Шевченко умолк, то ли подчеркивая паузой важность сказанного, то ли давая старшему лейтенанту некоторое время для самостоятельных выводов. Снова сел – теперь, для удобства разговора, напротив Лубенникова – и продолжал:
– Позади у вас восемь лет работы в органах госбезопасности. Это более чем хорошая школа. Есть и знания, и опыт, а знания и опыт надо использовать по назначению, так ведь? У меня сложилось твердое убеждение, что вы, товарищ старший лейтенант, осилите новый участок работы. Непременно осилите! В общем, руководство управления и обком партии приняли решение рекомендовать вас начальником Тучинского райотдела. Думаю, с вашей стороны возражений не будет?
27 января Лубенников возвратился из Киева, куда ездил на утверждение в новой должности. По дороге еще прикидывал, какие дела надо решить в Заречье, но… Уже 1 февраля криптограмма из области предлагала ему в течение суток передать дела майору Цыганову и прибыть в Ровно для получения нового назначения.
– Вы, товарищ старший лейтенант, наверное, тоже далеки от мысли, что чекист действует по принципу «пришел, увидел, победил»? – неожиданно спросил после приветствия гвардии полковник Шевченко. Остановившись у стены, где висела большая карта Ровенской области с обозначенными на ней действующими бандами ОУН, он пытливо посмотрел на Лубенникова.
– Я думаю, товарищ гвардии полковник, что в нашем деле везет тем, кто много работает. И притом действует не один, а с помощью населения, – чуть помедлив, твердо ответил Петр Филиппович.
– Вы так ответили, будто ожидали именно такой вопрос, – широко улыбнулся хозяин кабинета. – Впрочем, это хорошо: чекист должен правильно отвечать на любые вопросы. Кстати, и правильно действовать тоже в любой обстановке. Но я о другом хотел… Давайте сейчас вместе выделим главные моменты оперативной обстановки в Тучинском районе.
Американская разведка, – начал он обстоятельно, – установила тесный контакт с центральным проводом ОУН с целью совместного проведения подрывной и разведывательной деятельности против СССР. В частности, украинских националистов активно используют как резерв для вербовки агентуры. Для подготовки квалифицированных разведчиков-радистов американские разведорганы в январе 1947 года в Штамберге, который находится в американской зоне Германии, открыли специальную школу. Ее слушатели комплектуются из числа оуновцев. По данным, которыми располагает управление, в 1948 году в Тучинский район из-за границы прибыли эмиссары центрального провода ОУН и агенты американской и английской разведок: Мороз, он же Птах, Белый, он же Буква, а также член центрального провода ОУН Орлан.
Нам также известно, – продолжал Владимир Григорьевич, – что Орлан оставил Птаха руководить подпольем на территории Межиричского, Сосновского и прилегающих сел Тучинского районов. Прибывшего из Мюнхена Букву он назначил руководителем оуновского подполья в Костопольском, Березновском и частично Тучинском районах. И Птаха, и Букву Орлан связал с референтом СБ краевого провода ОУН Кнопкой.
Вот здесь, на хуторе, недалеко от села Матиевка Тучинского района, – Шевченко энергичным жестом обозначил место на карте, – 20 марта прошлого года чекистская группа обнаружила схрон и ликвидировала Птаха и еще трех бандитов из его окружения. Таким образом, сейчас в Тучинском районе действуют два эмиссара центрального провода ОУН – Буква и Орлан. И мы в управлении рассматриваем их визит из-за кордона главным образом как попытку активизировать разведывательную и диверсионно-террористическую деятельность на территории всей области…
Стоя у карты, Владимир Григорьевич давал характеристику наиболее матерых бандитов, воспроизводил события давние и совсем близкие, подчеркивал детали, выделял отдельные эпизоды, устанавливал их причинно-следственную связь, не прибегая к записям, без каких-либо усилий припоминал фамилии бандитских пособников, анализировал содержание захваченных в разное время оуновских документов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24