Философия - главная    Психология    История    Авторам и читателям    Контакты   

Философия


Письма предназначались таким же, как и он, затаившимся врагам Советской власти. Их содержание давало основание предположить, что в ночь накануне съезда намечена какая-то крупная провокация.
За сутки до указанной в письмах даты чекисты скрытно наведались по всем интересующим их адресам, никому из пособников Яцени скрыться не удалось. При обыске у каждого была найдена взрывчатка. Смертоносные «гостинцы» должны были взорваться на рассвете 15 августа на вокзале, в рабочих общежитиях, в местах наиболее вероятного расположения прибывающих в город делегатов съезда, парализовать движение на дорогах и таким образом сделать невозможной работу съезда.
Не вышло! Как и намечалось, съезд ревкомов и комнезамов Ровенского уезда открылся в помещении театра в воскресенье 15 августа. В тот же день на имя В. И. Ленина была послана телеграмма, в которой говорилось: «Ровенский уездный съезд волостных и сельских ревкомов и комнезамов в количестве свыше 700 делегатов приветствует в Вашем лице всю Советскую трудовую Россию, которая удивляет мир героизмом и самоотверженностью. Съезд от имени трудящихся уезда шлет благодарность за изгнание власти польских и украинских помещиков. На горьком опыте крестьяне поняли и убедились, что только Советская власть рабочих, крестьян даст землю крестьянам. Съезд заявляет, что приложит все силы к укреплению Советской власти».
Делегатом съезда была и Милда Генриховна Линде.
В конце октября Красная Армия оставила Ровенщину. Через несколько месяцев, в январе 1921 года, Милда Генриховна уже работает в Латышском подотделе отдела просвещения национальных меньшинств Наркомпроса. В том же году ее с паспортом на имя Амалии Зиединь партия посылает на подпольную работу в буржуазную Латвию. В августе 1922 года – новое тяжелое испытание: арест, суд, обвинение в принадлежности к подрывной организации, в нелегальном распространении изданий, подстрекавших к антигосударственной деятельности. И – одиночная камера в рижской срочной тюрьме…
12 февраля 1923 года Милда Генриховна Линде была выслана в Советский Союз в порядке обмена политзаключенными. В том же году она познакомилась в Москве с человеком тоже непростой судьбы – бывшим участником Бакинской коммуны Суреном Карповичем Тер-Арутюновым и стала его женой. Однако трудная борьба, лишения пагубно отразились на здоровье этой мужественной женщины. В мае 1935 года ее не стало. А было ей тогда только 39 лет…
Юрий Щупак
НАКАНУНЕ
В тот майский вечер 1941 года в небе над Ровно происходило что-то необычное. Низко над домами на бреющем полете на северо-запад летел самолет с черными крестами на крыльях. Его преследовали два краснозвездных истребителя, прижимая пулеметными очередями к земле. Преследуемый самолет произвел посадку где-то в поле за Грабником. Одним из первых прибыл туда лейтенант госбезопасности Виктор Тимофеев. Областное управление НКГБ находилось в этом районе города, и машина доставила его и еще нескольких сотрудников к месту происшествия за считанные минуты.
Возле самолета догорали клочки бумаги. Два пилота в комбинезонах стального цвета суетливо пристраивали к мотору взрывное устройство, не обращая внимания на бегущих к ним чекистов.
Допросы немецких летчиков ничего не дали. Они твердили одно и то же: потеряли ориентировку, заблудились, вследствие чего углубились на советскую территорию. Вызвали экспертов из Москвы. Их заключение гласило: самолет приспособлен для ведения разведки, обнаружения оборонительных сооружений, мест дислокации войск и аэродромов…
Ровенщина, как и другие западные области страны, с началом второй мировой войны оказалась в зоне наиболее активного воздушного шпионажа гитлеровской Германии. Как известно из архивных документов, с октября 1939 по июнь 1941 года свыше 500 раз нарушалось воздушное пространство СССР. Из признаний агентов абвера следовало, что их задания состояли не только в разведке, но и в подготовке диверсионных актов в советских пограничных округах.
Абвер занялся также реактивацией своей агентурной сети в Западной Украине и Западной Белоруссии. Лишь с октября 1939 по декабрь 1940 года пограничники задержали в западных военных округах примерно 5 тысяч лазутчиков и диверсантов.
…Этого скромного на вид, уже в годах человека многие ровенчане знали как добросовестного служащего Ровенского районного земельного управления. Он никогда не опаздывал на службу, с удивительной педантичностью и скрупулезностью выполнял все указания начальства, всегда учтиво и предупредительно вел себя с сослуживцами. Но с некоторых пор личность неприметного служащего заинтересовала чекистов. Уж очень ок напоминал по некоторым внешним данным (рыжее лицо, военная выправка) одного из бандитов, который еще с 20-х годов разыскивался за совершенные чудовищные злодеяния. После тщательной проверки фактов, их анализа возникло предположение, что скромный работник райзу не тот, за кого себя выдает. После первого же допроса сомнений у следователя областного управления НКВД не оставалось: арестованный – не кто иной, как Ананий Волынец, бывший петлюровский полковник, атаман кровавой банды.
2 февраля 1941 года ровенская областная газета «Червоний прапор» опубликовала статью «Атаман гайсинского куреня», в которой рассказала о страшных злодеяниях Волынца. Под его предводительством банда головорезов – местных кулаков, бывших офицеров – действовала в Гайсинском и Тульчинском уездах на Подолии. В звериной ненависти к новой жизни они жгли села, вешали, закапывали живьем сотни ни в чем не повинных людей.
Но вскоре Волынцу под ударами красных полков, отрядов чоновцев пришлось оставить насиженные места и удирать вместе с Петлюрой. В эмиграции бывший полковник нашел новое применение своим способностям – он оказался полезным человеком для польской дефензивы, а потом и для фашистской разведки. Волынец подвизался и на литературном поприще. В Ровно он издавал журнал «Дзвін», в котором публиковал статьи, полные ненависти к Советской власти, колхозному крестьянству.
После воссоединения западноукраинских земель в единой Украинской ССР Волынец затаился, замаскировался, изменил даже внешность – завел клиноподобную бородку. Но уйти от правосудия не удалось. Кровавый петлюровский полковник, агент зарубежных разведок был обезврежен.
По просьбе винницких коллег ровенские чекисты передали Волынца им – для суда и наказания его в тех краях, где он совершал свои чудовищные преступления.
Оперативные сводки областного управления НКВД накануне войны ежедневно сообщали тревожные вести. Группа вооруженных националистов напала на председателя колхоза в селе Смордва Млиновского района – лишь случай помог предотвратить беду. Некий Сорока прямо на собрании выстрелом в упор убил одного из кандидатов на пост председателя колхоза в селе Тынное Сарненского района. Его удалось задержать лишь на следующий день в Клесове.
В один из зимних вечеров 1940 года в областное управление поступили сведения о том, что в Млиновском районе появился матерый националист, надрайонный комендант оуновской СБ Данило Жук. Есть точные данные, что он собирается несколько дней провести в кругу семьи на одном из хуторов неподалеку от Демидовки.
В оперативную группу, которая выехала для задержания бандита, входил и Виктор Тимофеев. Все подходы к дому надрайонного коменданта были надежно перекрыты, прилегающая территория просматривалась. Чекисты обследовали каждый уголок – но все напрасно. Словно сквозь землю провалился. И тут кому-то из чекистов пришла в голову мысль еще раз обследовать небольшой хлев – слишком часто хозяйка ходила туда.
В хлеву мирно похрюкивали кабаны. Казалось, ничего не изменилось со вчерашнего дня. Так же посреди загорожи поблескивала жижица, и лишь возле стен было посуше, там лежал сухой слой навоза.
Решили обследовать это место вилами. Тимофеев прощупывал навоз метр за метром. Вдруг раздался приглушенный крик, и из кучи, придерживая рукой пораненное место, поднялся заросший щетиной детина. Это был надрайонный комендант СБ, агент абвера Данило Жук.
…Еще задолго до нападения Германии на Советский Союз чекистам пришлось вступить в настоящую войну с фашистской агентурой. Из поединка с нею они вышли победителями. Свой посильный вклад в эту победу внес и Виктор Георгиевич Тимофеев.
Петр Яковчук
БОЙ НА ОКРАИНЕ
Июньский полдень зажег в небе не одно, а, как казалось майору Винокуру, сотню солнц. Кровь из простреленного предплечья мгновенно запекалась на ладони и противно липла к рукоятке пистолета. Майор прикинул, сколько в нем патронов – обойма-то последняя.
И товарищи стреляют все реже. А немцы на самом перекрестке – выезд из города перекрыт окончательно. Теперь одно осталось – отдать жизнь подороже. Начальник Дубновского районного отдела НКГБ Я. Д. Винокур решает отвлечь внимание гитлеровцев, вызвать огонь на себя – может, хоть часть его людей сумеет отойти к Панталии…
Шел четвертый день войны. Всего четвертый, а Винокур уже потерял счет времени с того полуночного звонка начальника строительства военного аэродрома капитана Вовка.
– Товарищ майор, нас бомбят! Есть убитые и раненые!
– Сейчас буду!
Поехали с первым секретарем райкома партии А. И. Денисенко. На краю летного поля увидели санитарную машину с включенным мотором. Тотчас подбежал капитан Вовк и, взяв под козырек, принялся докладывать. Но тут взвыли над головами самолеты, грохнули взрывы. Винокур жестом велел Вовку йти в укрытие, сам же с Денисенко сели в машину, и водитель чекистской «эмки» Маратковский резко нажал на педаль газа.
Из райкома Денисенко позвонил в областной центр.
– Ничего определенного не могу вам сказать, – ответил дежурный по обкому партии. – Нас также бомбят. Судя по опознавательным знакам, самолеты немецкие.
– Пойду-ка я в райотдел, – заспешил Винокур.
– Да, да, – согласился Денисенко и начал вызывать сельские Советы…
Уже на следующий день в городе появились эвакуированные из пограничной полосы. Встревоженные дубновчане засыпали их расспросами: «Ну что там?»
– Беда! Немцы уже под Львовом…
По городу закружили слухи о немецких шпионах.
Для руководства районом в условиях военного времени, борьбы с националистическим подпольем и фашистскими диверсантами райком партии образовал штаб в составе товарища Денисенко (начальник), председателя райисполкома Тимошенко и Винокура. Из чекистов, милиционеров и совпартактива был сформирован истребительный отряд. Он получил винтовки, патроны и 10 грузовиков. Партийно-советский актив перешел на казарменное положение. Была установлена круглосуточная охрана телефонного узла, телеграфа, электростанции и других особо важных объектов.
Вечером прервалась телефонная связь с Червоноармейском и Демидовкой – западными райцентрами Ровенской области. Винокур поручил оперуполномоченному Колобкову выехать со взводом войск НКГБ на разведку в сторону Демидовки.
На рассвете 24 июня в райотдел прибежали два солдата из взвода и доложили, что Борис Дмитриевич Колобков и весь личный состав подразделения погибли в схватке с немецкими мотоциклистами всего в 12 километрах от Дубно.
Штаб решил на всякий случай готовиться к отправке в тыл государственного и колхозного имущества, эвакуации семей военнослужащих. Днем первому секретарю позвонил управляющий районной конторой Госбанка Розенталь и доложил, что ему приказано вывезти деньги в Ровно.
Следовало позаботиться о партийных документах. Денисенко поручил заведующей сектором учета Н. А. Никулиной доставить учетные карточки членов и кандидатов в члены ВКП(б) в обком партии.
Вскоре начался артиллерийский обстрел железнодорожной станции. А под вечер в райисполком пришло сообщение из Вербы: село (в 20 километрах западнее Дубно) занято гитлеровцами. Тимошенко тут же принялся звонить в Ровно, но ему не ответили. Причиной, вероятно, было повреждение линии. Дозвониться удалось в соседний райцентр Млинов. Из узла связи сообщили:
– В поселке – немцы!
Было ясно, что враг окружает Дубно. А город расположен как бы на полуострове – его опоясывает река Иква с широкой поймой. Выбраться на восток можно лишь по дамбе к пригородному селу Панталия. Вот только бы фашисты не захватили или не взорвали мост на Икве.
В 22.00 работники всех учреждений Дубно, районных отделов НКГБ и милиции с необходимыми личными вещами собрались в сквере по улице Шевченко, где их ждали грузовики. Когда все расселись, Винокур обошел автомобили, расспрашивая пассажиров, нет ли чужих. Предупредил, что возможны немецкие диверсанты.
Денисенко, Тимошенко и председатель горисполкома Козийчук, стоя посреди улицы, вглядывались в сторону центра. Наконец показалась легковушка с начальником милиции Виктором Степановичем Черевко и заместителем начальника райотдела НКГБ Александром Ивановичем Цыбанем. Они сообщили, что немцы обстреливают южные окраины.
– Двигаемся, – проронил Денисенко.
И мост был цел, и на дамбе ни души, а вот в селе Молодаво встретили автомашину с… Никулиной.
– Вы куда? – удивилась Наталья Александровна. – В обкоме учетных карточек не приняли, еще и выругали: мол, не паникуйте!
«Может, мы действительно поторопились с эвакуацией?» – засомневались руководители района. Выслали в Дубно разведку. Она доложила, что враг уже на железнодорожной станции.
И все-таки… Не похоже ли это на бегство? Через несколько километров – очередной привал. Грузовики свернули в придорожный лесок, а члены штаба выехали легковой автомашиной в Ровно узнать, как быть дальше.
В областной центр прибыли глубокой ночью. Здесь поразила нескончаемая вереница танков, спешащих на запад.
– Ну, теперь наши погонят фрицев, – радостно повторял Тимошенко.
В обком партии Денисенко пошел сам, а Винокур отправился в областное управление НКГБ.
Получили одинаковое распоряжение: немедленно всем возвращаться!
Второй секретарь обкома партии ввел Денисенко в курс событий:
– В район Дубно для усиления обороны и нанесения мощного контрудара советское командование направило механизированный корпус. Он сейчас на линии Броды – Берестечко. Ваша задача – поддерживать до его подхода спокойствие в городе. Учтите: завтра, вернее, уже сегодня, – поправил себя секретарь, взглянув на часы, – ровно в девять ноль-ноль должны открыться все учреждения, все магазины.
Назад ехали со смутным чувством тревоги. Но родной город встретил их сонной предрассветной тишиной. О войне ничто не напоминало. Сотрудники райотдела госбезопасности выгрузили из автомобилей имущество и разошлись. Уборщица Любовь Лукьяновна Кручек взялась мыть пол в кабинете Винокура.
– Видишь, напрасно мы волновались, – облегченно сказал ей Яков Давыдович.
…Рассвет 25 июня застал жителя села Дубровка Григория Магеля в пути. У него рано начиналась смена на дубновской хлебопекарне. По дороге свернул на хутор Красница к товарищу по работе чеху Иосифу Фрицу. Дома Иосифа не было. Мать сказала:
– Подожди, он скоро вернется из Лютгардовки.
Григорий присел на скамейке во дворе. Поглядывая на всходившее солнце, пытался предугадать погоду на сегодня. Опасался дождя, так как после работы надо будет сгрести сено.
Из раздумий его вывел гул моторов на шоссе. Перед пересечением дорог Дубно – Луцк – Ровно разворачивался танк. Взяв влево, он двинулся к кладбищу, затененному старыми липами и дубами. Как бы прячась от замершего Григория, танк заполз под густые ветки. Мотоциклы остановились на обочинах. Водители и сидевшие в колясках солдаты перебежали дорогу и залегли в посеве ржи, что подпирала перекресток с правой стороны…
В городе никто об этом не знал. Винокур срочно выехал в Рачин, откуда принесли тревожную весть: бандиты напали на председателя сельского Совета Плысюка. Он лежал дома в тяжелом состоянии.
– Максим Тимофеич, кто они?
– Арсентия Кривичуна узнал… верхом на коне… после повели в ха-хату… – захрипел Плысюк.
Яков Давыдович подал ему кружку воды, подождал с расспросами. Председатель отдышался и продолжил:
– Бросили меня на пол, связали, положили на живот доску и прыгали на нее со стола.
– Чего добивались?
– Где на аэродроме оружейные склады.
– Но вы то при чем?
– Они знают, что я там намерял землю и давал людей на стройку.
– Куда ушли, не заметили?
– В лес, куда же еще.
– По-онятно, – задумчиво промолвил Яков Давыдович. – Вот что, Тимофеич! Бери-ка пистолет – уверен, ночью они снова наведаются.
– Да, так и пригрозили.
– Ничего, встретим!
На обратном пути Винокур обдумывал план поимки банды оуновцев. Не оставалось сомнений, что она связана с немецкой разведкой. Не из собственного же любопытства Кривичун интересовался военным аэродромом. Надо обсудить это с Цыбанем.
Однако в райотделе НКГБ стояла гулкая тишина. Яков Давыдович бросился на стадион, где было назначено место сбора в случае новой эвакуации. Вслед за ним туда свернул грузовик с четырехствольным зенитным пулеметом. Старший машины, офицер-авиатор, рассказал, что отбился от части и, если товарищи собрались эвакуироваться, присоединится к ним.
– Нам такое подкрепление кстати, – обрадовались члены штаба. Ведь дубновчане были вооружены лишь винтовками либо пистолетами.
Денисенко сообщил Винокуру: в предместье Забрама остановилось семь вражеских танков – немцы, видимо, еще не знают, что подразделения Красной Армии оставили город. Медлить с выездом не стоит.
Воинская машина тронулась первой, за ней – грузовик с чекистами и милиционерами, далее – грузовики с работниками госпартучреждений. Замыкал колонну Винокур на служебной «эмке». Держа оружие наготове, чекисты вглядывались в болотистую долину речки Иква, чтобы не наткнуться на засаду.
За Панталией, метров за триста до развилки дорог Дубно – Ровно – Луцк, остановились выяснить обстановку.
– Куда вы, товарищи! – подбежал к ним Григорий Магель. – Там, на кладбище, немецкий танк! А за ним я видел мотоциклы.
Оправдались наихудшие опасения! Что делать?
– Надо бросить автомобили и небольшими группами рассеяться по болоту, – предложил редактор районной газеты В. Д. Черняхивский.
– Ну, а далее что? – спросил Винокур. – Немцы нас там перестреляют, как уток. Будем прорываться!
– С оружием туговато, – вздохнул начальник райотдела милиции В. С. Черевко. – С пистолетами против танка не очень повоюешь. Но и другого выхода нет.
Пока не подавал голоса первый секретарь райкома партии. Понимая, что его слово должно стать решающим, А. И. Денисенко старался еще раз все взвесить.
Наконец рассудил:
– Разумеется, не к лицу коммунистам трусливо избегать врага, и здесь я с вами, Яков Давидович, вполне согласен. Но ведь на машинах есть женщины с детьми. Да и некоторые гражданские безоружны. Кто дал нам право подставлять их под пули?
– В бой пойдем только мы – военные, – уточнил А. И. Цыбань. – Ударим внезапно, немцы подумают, что у нас сила. Нам бы хоть немного оттеснить их, чтобы успели проехать автомашины.
Штаб утвердил группу прорыва из чекистов, милиционеров и добровольцев из совпартактива численностью около сорока человек. Возглавил ее Винокур.
Яков Давыдович подробно расспросил Магеля, в каком именно месте на кладбище затаился танк, где залегли мотоциклисты. А что, если завязать отвлекающий бой?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24