Философия - главная    Психология    История    Авторам и читателям    Контакты   

Философия



На второй день всадники, которые ехали вдоль железной дороги, на перегоне Рокитное-Клесов встретили лесовоз. Железнодорожники вначале не на шутку перепугались, увидев большую группу вооруженных людей, но, когда убедились, что перед ними советские партизаны, наперебой стали предлагать свою помощь. По их совету
Федоров принял решение в первую очередь нанести удар по Томаш-городу. Бойцы заняли «классные места» среди березовых колод, и «экспресс» на всех парах устремился вперед. Прибыли в Томаш-город ночью. Еще в пути, выяснив у железнодорожников, где размещаются гитлеровцы, партизанский десант с ходу ударил по ним.
Одновременно группа подрывников Андрея Чепурного блокировала железнодорожный путь, уничтожила все станционное хозяйство, а также эшелон, который стоял на подъездных путях. Так И. Ф. Федоров отметил возвращение в родные места. На обратном пути партизаны остановились в селе Сновидовичи. Радостно приветствовали народных мстителей полищуки. Они помогали партизанам в разгроме станции Остки, а также лесозавода. Его охрана перешла к партизанам.
Все более ярко разгоралось пламя партизанской борьбы на Полесье. Встречу 1943 года партизаны И. Ф. Федорова ознаменовали новыми боевыми действиями. Уже в первые дни января на перегон Сарны-Рокитное были посланы две роты. Боевой приказ: разгромить станцию Страшево! А в ночь на 14 января, в новогоднюю ночь по старому стилю, И. Ф. Федоров с двумя ротами и батареей 45-миллиметровых орудий выступил в рейд по северным районам области. Партизаны громили вражеские гарнизоны, взрывали коммуникации и линии связи.
На лютинских хуторах Иван Филиппович встретился с группой одного из зачинателей партизанской борьбы на Полесье Максимом Мисюрой, работавшим до войны участковым мичиционером.
Федоров вошел в хату. Мужчина, которого только что партизаны подняли с постели, вскочил, словно его ударило током.
– Свои, значит, – аж засиял от радости незнакомец, увидев красные ленты на шапках. – А я-то думаю: неужели наши вот так пропустили в село полицаев или «сичовиков»…
– А ты сам кто такой будешь?
– Я? При Советской власти был старшим милиционером. А сейчас – командир партизанского отряда Максим Мисюра. С сорок первого воюем с немчурой…
– Да, мы свои, – вступил в разговор Федоров. – А могли быть и чужие. Разве можно так беспечно спать? Даже без охраны.
– Как – без? Люди стояли в патрулях. Зачем же другая охрана, хлопцы притомились.
– Ну ладно, давайте знакомиться. Федоров, командир партизанского отряда «За Родину».
– И не Иваном ли Филипповичем вас зовут? – спросил Мисюра.
– Вроде бы так. А вам откуда известно мое имя?
– Да я же Максим Мисюра. Максим Иосифович, милиционер участковый из Высоцкого района. Это до войны. А вы же начальником Морочненского НКГБ были.
– Да был.
– Голубе! Иван Филиппович! Смотрю, вроде бы похожий, да откуда, думаю, ему тут быть. Вы же выехали на восток.
– Выходит, не доехал, – хитровато прижмурился Федоров. Он не слышал об участковом милиционере Мисюре, но сказал: – Как же, как же! Ну кто не слыхал о Максиме Мисюре? И сейчас гремит о нем слава по всей северной Ровенщине.
Лицо Максима Иосифовича расплылось в довольной улыбке.
– А про бои за Высоцк слышали?
– Именно поэтому мы и пришли в эти места.
– Здорово мы долбанули там фрицев… Федоров обратился к своим:
– Возвратите товарищу Мисюре маузер…
Сели за стол. Разложили потертую карту. Иван Филиппович тщательно записывал сведения о том, что происходит в окрестностях, делал какие-то пометки. Выяснилось, что вокруг действует множество мелких и довольно значительных партизанских отрядов и групп самообороны, в Большом Морочном, Сирниках и ряде других населенных пунктов имеется подполье.
– Сегодня у нас заболели несколько человек, – продолжал разговор с Мисюрой Федоров. – Наверное, тиф. Тут по селам вспыхнула эпидемия.
– Больных можете положить в нашу санчасть.
– У вас и санчасть есть! – оживился Иван Филиппович.
– А как же? Конечно, есть. Есть свои врачи, санитары. Старший у них – Борух Эрлих. Он уже выходил, спас от смерти около двухсот местных жителей. Нашего партизанского врача знает вся округа. Мы с ним две немецкие аптеки реквизировали, медикаментов хватает.
– Как оперативная обстановка на вашем участке, товарищ участковый? – полушутя-полусерьезно обратился Федоров к Мисюре.
– В Высоцке немцев нет. Около складов стоят наши сторожа. В Домбровице немцы и казаки. Там есть большая группа подпольщиков Алексея Крынько. С ними мы поддерживаем связь. Крынько прислан с Большой земли – спустился на парашюте. Боевой мужик. Воевал в Испании. Воробинский спиртзавод работает. Можно трахнуть по нему. Там есть и продовольствие, а ведь у нас его не хватает. На заводе есть свой человек – дядя Сережа, его заслал туда дядя Петя.
– Кто эти «дяди»?
– Боевые хлопцы! Политруками были в Красной Армии.
– Мы завтра будем в Золотом. Найдите «дядю Сережу» и устройте встречу с ним, – попросил Мисюру Федоров.
– Это можно.
Получив разведывательные данные и условившись с Максимом
Мисюрой о встрече, Федоров с отрядом ушел дальше. На рассвете они остановились в селе Золотое.
Утром кто-то постучал в окно. Хозяйка, стройная, хорошенькая девушка, выглянула в окно:
– Свои…
На пороге стоял плотный, приземистый молодец. Сказал, что он от Мисюры и назвался дядей Сергеем.
– Так вот ты какой, дядя Сергей! Совсем еще молодой. Ну, поскольку для племянников мы уже годами не те, – пошутил Федоров, – так давайте познакомимся ближе.
Незнакомец, впрочем, не спешил называть свою фамилию. Допытывался, кто да откуда прибыли. Федоров, не скрывая, рассказал, что его отряд входит в соединение генерала Сабурова…
– Значит, он тоже на Ровенщине! – воскликнул «дядя».
На Полесье уже к тому времени ходили слухи о том, что сабуровское соединение движется на запад. Много мелких партизанских групп искали встречи с ним, чтобы влиться в его ряды.
– Корчев я, Михаил Сергеевич, – только теперь представился прибывший. – Был политруком. В первые дни войны попал в окружение. Прятался по селам… А теперь вот под началом «дяди Петра».
– Опять-таки «дяди», – усмехнулся Федоров.
– Да нет, – поправился Корчев. – Для вас – Антон Петрович Бринский. Тоже из военных… полковник.
Разговор И. Ф. Федорова с М. С. Корчевым продолжался долго. Становились известными все новые и новые имена патриотов, самоотверженно борющихся с оккупантами. Некоторые из этих людей со временем стали командирами партизанских отрядов и соединений.
Во время этой беседы Корчев предложил:
– Здесь рядом – Воробинский спиртзавод. Быть может, вместе ударим на него, так сказать, для закрепления знакомства?
– Обстановку выяснили?
– Да. Все подходы изучены. Имеем и своих людей на заводе.
Поздним вечером группа автоматчиков подошла к главным воротам завода. Проводником с ними пошел врач Эрлих.
– Стой! Кто идет?
– Свои, свои, – привычно ответил Сергей Санков, ведущий группу захвата.
Блеск партизанских автоматов, красные ленты на шапках стали лучшим пропуском. Ни одного выстрела не было сделано в ту ночь. С трофеями возвратилась группа Санкова на базу.
Рейдовый отряд все ближе подходил к Большому Морочному.
Федоров был из тех командиров, которые не идут опрометчиво на боевые операции, прежде всего берег он людей, малыми потерями или и совсем без них добывал победу. Перед каждым боем тщательно разведывал оперативную обстановку, выбирал оптимальный вариант атаки. Так было во время разгрома гитлеровцев в Городном, Жолкино. Так было и во время подготовки наступления на Морочное. Повстречался с давним знакомым Г. М. Мельниковичем, назначенным немцами старостой в Вовчице. Но не предал своих земляков пожилой селянин. Все знали, что служит Григорий Михайлович не оккупантам, а Советской власти.
– Солдатни там много, Иван Филиппович, может, сотня и наберется. А хозяйничает в Морочном Адам Тарасюк, который встречал фашистов хлебом-солью и теперь лижет им…
– Слушай, Михайлович, а что, если нам как-то напугать этого подлеца. Письмо ему что ли послать…
Эта мысль так захватила Федорова, что он тут же сел сочинять «послание» гитлеровскому холую. Иван Филиппович весело напевал свою любимую песенку и старательно выводил «письмо турецкому султану», как шутя назвал его:
«Председателю районной управы в Морочном – предателю Тарасюку. Советские люди сообщили мне о твоих кровавых злодеяниях, которые ты чинишь над нашим народом…»
Дальше, не особенно стесняясь в выражениях, партизанский командир изложил изменнику все, что о нем думает, а в конце написал: «Сегодня ровно в 12 ночи буду в Морочном. Встречай. Иду с пехотой и артиллерией. Если после первого орудийного выстрела окажете сопротивление, Морочное будет взято с боем.
Командир партизанской бригады
И. Ф. Федоров».
– Ну как? – спросил Федоров.
– Очень даже ничего, – смеясь ответил кто-то. – Прямо как стих звучит.
– Ну вот и ладно. Так из меня и поэт получится, – шуткой на шутку ответил командир. – Надо эту записку через местных людей передать Тарасюку. Пусть староста села Вовчицы отнесет ее.
Националист Тарасюк, верно служащий оккупантам, прочитав партизанский ультиматум, оторопел. Потом, придя в себя, дрожащим от испуга голосом приказал старосте:
– Пошли к коменданту!
И уже через полчаса полицаи покинули Морочное.
Ровно в полночь в центре разорвался снаряд. Ответа не последовало. Отряд И. Ф. Федорова вошел в районный центр. Освободили из тюрьмы заключенных патриотов, захватили склады.
Рейд отряда «За Родину» имел большое значение для активизации местных партизанских групп. Во время похода Федоров связался с надежными товарищами, на которых была возложена задача создавать новые отряды. Были собраны ценные разведывательные сведения о противнике. Началось объединение разрозненного движения народных масс, которое в полной мере было осуществлено несколько позже Ровенским подпольным обкомом КП(б)У и областным штабом партизанского движения.
Как только в партизанском крае прошел слух о прибытии В. А. Бегмы, довоенного первого секретаря Ровенского обкома партии, Иван Филиппович сразу же загорелся желанием поскорее встретиться с ним. Известие о прибытии Василия Андреевича он воспринял как весточку о приезде кого-то очень родного и близкого.
За В. А. Бегмой снарядили самых надежных хлопцев. И вот он в отряде. Депутат Верховного Совета СССР В. А. Бегма приехал вручить партизанам награды.
– Служу Советскому Союзу! – над затаившим дыхание строем звучит голос командира. На груди у И. Ф. Федорова засверкала высшая награда Родины – орден Ленина. Бойцы рассматривают новенькие, еще не виданные ими награды.
Примостившись на колодах сруба, Василий Андреевич ведет неторопливый разговор с Федоровым. Вспоминает, как приезжал секретарь до войны к ним в Морочное на тяжелой машине «ЗИМ» и как пришлось всем селом Млынок перетаскивать огромный лимузин через полотно узкоколейки. Эти воспоминания как-то сразу сблизили их.
Иван Филиппович рассказал Бегме о своем нелегком партизанском житье-бытье.
– Жаль, что раньше, там, в Москве, не знал, что вы тот самый Федоров из Морочного. Теперь непременно попрошу откомандировать вас в мое распоряжение. Ведь вы знаете и обстановку, и людей на Ровенщине.
Просьбу В. А. Бегмы в Москве уважили, и отряд «За Родину» стал ядром Ровенского соединения партизанских отрядов.
Партизанской столицей было названо село Озерск. Здесь Василий Андреевич Бегма 17 июня 1943 года издал свой первый приказ. В нем говорилось о сформировании областного штаба партизанского движения. Был образован и первый в западных областях Украины Ровенский подпольный обком КП(б)У.
Членом областного партизанского штаба и секретарем обкома партии был утвержден наряду с другими товарищами И. Ф. Федоров.
С созданием обкома партии и областного партизанского штаба уже не сотни – тысячи отважных бойцов встали под партизанские знамена.
Возникла необходимость изучить, обобщить и распространить опыт боевых действий народных мстителей. Для этого 25 марта 1943 года, в первую годовщину создания федоровского отряда «За Родину», в селе Дубровск обком партии созвал первую в истории Великой Отечественной войны партийную конференцию. Докладчиком был Иван Филиппович Федоров. Отважный чекист, которого война сделала одним из первых организаторов всенародного отпора гитлеровским оккупантам, рассказал собравшимся о становлении партизанского отряда «За Родину», о его пути.
Конференция послужила новым импульсом в подъеме партизанской борьбы на Ровенщине, которая, как говорил об этом легендарный С. А. Ковпак, стала на Украине центром сосредоточения соединений. Здесь начинались главные рейды партизан по тылам врага. И одним из тех, кто вел народных мстителей на священную войну, был И. Ф. Федоров.
* * *
Там, где начинается квартал нарядных застроек с фонтанами и газонами, возвышается красивое панно, увенчанное золотыми буквами: «Почетные граждане города Ровно». Маслом написаны портреты людей, которых «столица сильных духом» удостоила этой чести. Есть среди них и портрет Ивана Филипповича Федорова. Глядя на этот портрет, вспоминаю слова, сказанные о Федорове бывшим начальником Украинского штаба партизанского движения генерал-лейтенантом Т. А. Строкачем: «Умные карие глаза. Горбоносое лицо. Что-то есть в нем соколиное, смелое».
Руководимые легендарным командиром отряд «За Родину», а затем соединение партизанских отрядов Ровенской области громили оккупантов в Сумской, Орловской, Черниговской, Гомельской, Полесской, Пинской, Брестской, Житомирской, Волынской и Ровенской областях, прошли с боями более десяти тысяч километров огненных дорог. С 25 марта 1942 года по 20 апреля 1944 года федоровцы провели более 900 боевых и диверсионных операций, произвели крушение 203 эшелонов противника с живой силой, техникой, боеприпасами и продовольствием. Под руководством подпольного обкома КП(б)У и областного штаба партизанского движения по Ровенской области, членом которых был И. Ф. Федоров, организовано 25 партизанских отрядов.
За образцовое выполнение боевых задач партии и правительства в тылу врага соединение партизанских отрядов Ровенской области награждено Почетным Красным знаменем Президиума Верховного Совета УССР, Совнаркома УССР и ЦК КП(б)У.
После войны И. Ф. Федоров до выхода на пенсию – вновь в органах государственной безопасности. Опытный чекист ведет борьбу с антисоветскими элементами и бандами украинских буржуазных националистов в Хмельницкой и Львовской областях. И сегодня, находясь на заслуженном отдыхе, он в гуще жизни, много сил и энергии отдает патриотическому воспитанию молодежи.
Виктор Мазаный
ПАМЯТЬ БЕЛОГО КВАДРАТА
«Важную работу по разоблачению вражеской агентуры провела контрразведка партизанских соединений Ровенщины. С апреля 1943 по январь 1944 года она обнаружила и уничтожила 95 шпионов и предателей».
(ПА ИИП при ЦК Компартии Украины, ф. 1,on. 9-а, д. 157, л. 138).
Прильнув к иллюминатору, Виктор лбом почувствовал мерное дребезжание фюзеляжа. Самолет, казалось, никуда не летит, просто завис в этой кромешной тьме.
«А ведь, наверное, уже подходим к точке выброса, – подумал, напрягая зрение, пытаясь хоть что-то разглядеть там, за стеклом. – Внизу скоро будет земля, где он проходил, проскакал верхом на коне не одну сотню километров за полтора года – с конца 1939-го, когда был в Ровно старшим оперуполномоченным НКГБ, по горький июнь сорок первого… А нынче уже март 1943-го. Почти два года войны».
– Март, – повторил вслух, представляя себе раскисшие дороги, промозглые неуютные леса, которые через несколько минут будут для него не пятнышком на карте-пятикилометровке, а местом его, капитана Тимофеева, обитания. «Причем постоянным», – пытался подбодриться.
Виктор опять поймал себя на движении, возникшем как-то самопроизвольно: пальцы зашарили по подкладке, нащупали под ней зашитый лоскуток парашютного шелка… «Все в порядке». С того времени, как небольшой квадратик ткани был вручен ему, такую «процедуру» он проделывал довольно часто. Что это, проверка себя? Да нет. Видимо, нервы сдают. Заволновался – вот и жест этот к сердцу.
В момент падения показалось: уже ничто не остановит это кувыркание. Но вот тело словно ударилось о препятствие – раскрылся купол парашюта. «Как непохожи прыжки тренировочные и такие», – подумал Тимофеев, подтягивая стропы в сторону квадрата, очерченного внизу огнями костров.
В одном из отрядов партизанского соединения А. Н. Сабурова человек с Большой земли впервые предъявил свой документ. Луч карманного фонарика упал на аккуратный белый лоскут, лежавший на ладони гостя. Проверявший сосредоточился: «Предъявитель сего т. Тимофеев Виктор Георгиевич действительно является членом областной оперативной группы по специальному заданию ЦК КП (б) Украины и Украинского штаба партизанского движения. Находится в распоряжении члена ЦК КП (б) Украины тов. Бегмы В. А.». – Подпись, – прервал молчаливое чтение мандата проверяющий, – секретарь ЦК Корниец, начальник Украинского штаба партизанского движения Строкач.
* * *
«Вот так, капитан. Только сейчас, после слов Василия Андреевича Бегмы, ты представил себе всю сложность борьбы, к которой готовился. На первом заседании Ровенского подпольного обкома партии тебя избрали его членом. К тому же ты теперь помощник начальника областного штаба по руководству партизанским движением на Ровенщине и начальник его разведки. Начальник разведки. Уже сейчас не мешкая придется браться за дело. Вот перед тобой справка, из которой один вывод: только самонадеянная беспечность стала причиной гибели десятков бойцов и командиров партизанских отрядов. Как напакостили не раскрытые вовремя вражеские лазутчики, притворявшиеся то сиротами безродными, пострадавшими от фашистов, то мстителями-одиночками, понявшими, дескать, что одним своим автоматом не принесешь существенной пользы, то бывшими военнопленными, бежавшими из лагерей и ищущими спасительную пристань – отряд… Как же так, что всем побасенкам верили? А впрочем, чего винить тех, кто доверчиво принимал пришельцев? Они чужую боль соизмеряли со своей, потом и становились доверчивыми. Этим и пользовались зачастую предатели. Вот и задача твоя: упредить действия вражеской разведки».
Упредить – значило не выжидать.
Вскоре Тимофееву стало известно, что в Пинске действует школа абвера, в которой проходят обучение разного рода отщепенцы. Пришлось послать туда своего верного хлопца. Как-то связные передали Тимофееву записку от него. В записке сообщалось, что в отряд имени Кармелюка должен прийти некто Миша, знавший командира Алексея Ниловича Шитова. Агент специально подготовлен в СД и направляется с тем, чтобы собрать сведения об отрядах, базирующихся на севере Ровенской области.
Когда капитан прибыл к Шитову и показал измятый клочок оберточной бумаги с сообщением своего разведчика, Алексей Ни-лович не поверил:
– Не может быть. Считаю, что тебе подбросили материал, дабы отвлечь внимание, а заодно бросить тень и на меня. Жди удара с другой стороны.
Тимофеев слушал, курил папиросу за папиросой. Оставить без внимания полученные сведения он не мог.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24