Философия - главная    Психология    История    Авторам и читателям    Контакты   

Философия


Благословенно само благо быть женщиной святой и целомудренной. Подобно тому, как солнце в зените озаряет мир, так и прекрасная обликом женщина озаряет свой дом. Свеча сияющая в священном светильнике, что ее лицо, не изменяющееся с годами. Золотые колонны на серебряных постаментах, что ноги женщины, прочно опирающиеся на ступни. Вечное строение, возведенное на прочном камне, что веления Бога в сердце святой женщины. Сам Господь Бог Израиля благословляет вас и да приумножит Он семя ваше во веки веков». Единодушно произнеся «Аминь», они поклонились царю и удалились.
Маркольфу стало досадно от того, что царь поступил с ним так несправедливо и приказал ему никогда больше не смотреть в глаза, поэтому Маркольф стал размышлять, чтобы такое сделать. Следующей ночью на землю выпал обильный снег. Маркольф взял решето в одну руку, медвежью лапу в другую руку, сапоги свои надел задом наперед и подобно четвероногому зверю прошелся по улицам города, а когда выбрался за городские пределы, обнаружил печку и забрался внутрь. Ночь прошла и настало утро. Царские приближенные поднялись ото сна и увидели следы Маркольфа на снегу, подумали, что это следы какого-нибудь диковинного зверя и сообщили о том царю. Царь Соломон в сопровождении своры собак и своих ловчих отправился по следам Маркольфа. Он добрался до печки, у которой следы обрывались, спустился, подошел к духовке и стал рассматривать. Маркольф же лежал, изогнувшись, спрятал лицо и приспустил штаны, чтобы показать свои ляжки, задницу, дырку и тестикулы. Увидев подобное, царь Соломон спросил: «Кто ты, изогнувшийся?» А Маркольф в ответ: «Это я, Маркольф». Соломон: «А зачем изогнулся?» Маркольф: «Ты же сам повелел, чтобы я не смел больше смотреть тебе в глаза. А коли не хочешь видеть мой взгляд, то любуйся на мой зад».
Смущенный Соломон сказал своим: «Достаньте его и повесьте на дереве». Когда Маркольфа вытащили, он обратился к царю: «Царь, мой повелитель, окажи милость, пусть меня повесят на том дереве, которое я сам выберу». Царь Соломон ответил: «Да будет так. Мне все равно, на чем тебя повесят». И тут служители царя взяли Маркольфа и отвели его за город. Миновали они долину Иосафатову, склоны Масляничной горы, добрались до самого Иерихона — а все никак не могли найти дерева, которое Маркольф выбрал бы себе как виселицу. Перебрались за Иордан, обошли всю Аравию, а Маркольф все никак дерева себе выбрать не может. Обошли пастбища Кармила, кедры Ливана и пустыню, расположенную рядом с Красным морем, между Фараном и Тофелем, Лаба-ном и Астарофом, Оривом и Кадисом, Варном и землей Моав, но Маркольф так и не выбрал дерева. Затем миновали Хеврон и Бетель, Иеромет и Лахис, Эглон и Гасер, Дабир и Гадер, Герму и Лебну, Одоллу и Македу, но ни одно из их деревьев Маркольф не избрал, чтобы быть повешенным. И поскольку Маркольф не мог выбрать дерева для своего повешения, они его отпустили. Так Маркольф спасся от десницы царя Соломона.
А затем возвратились к царю Соломону и сообщили ему об этом. И тут Соломон сказал: «Волей-неволей выходит так, чтобы Маркольф был у меня на попечении. Дайте ему все необходимое, и он навсегда останется моим слугой. Победило меня твое лукавство, а для того, чтобы ты больше не донимал меня, позаботься, чтоб у тебя и твоей жены было все, что вам нужно из еды и одежды».

Маркольф и царица Эфиопская
Царь Соломон упорно просил Маркольфа остаться у него при дворе, обещая выказать ему свою милость. И вот Маркольф вылез из печи, отправился к себе домой, а потом перебрался ко двору и остался там. Как-то раз эфиопская царица, жена Соломона, которую тот сильно любил и из-за которой удалился от Бога и стал приносить жертвы тем идолам, которым она поклонялась, — так вот, как-то раз один языческий царь, чьи владения находились по соседству с царством Соломона, прибыл к нему под видом гостя и сошелся с этой самой женой, Соломоновой царицей, и договорился с ней, что увезет ее от мужа. Маркольф распознал подлость эфиопской царицы и рассказал об этом Соломону. Соломон же на Маркольфа разгневался и ему не поверил. А Маркольф сказал: «Не веришь мне? Увидишь, как все выйдет на самом деле, узнаешь все с печалью в сердце своем». А она согласно уговору с царем языческим сказалась больной и лежала, притворившись мертвой. Маркольф, зная об обмане, обратился к Соломону: «Ни в чем нельзя доверять женщине. Не больна она, а здорова, не мертва, а полна жизни». Соломон опять разгневался и ответил: «Лжешь, негодник!» Маркольф: «Не лгу, могу доказать на деле». Соломон: «Каким образом… ты это доказать хочешь?» Маркольф: «Дайте мне свинец». Взяв свинец, Маркольф расплавил его на огнем, вытянул ее ладонь и вылил туда этот свинец, так что свинец вытек сквозь руку насквозь — она же не почувствовала никакой боли, не пошевелила ни одним членом. Маркольф сказал: «Будут лучшие доказательства, и ты убедишься, а пока подожди немного».
Когда царицу понесли в склеп, его слуги, как он просил заранее, устроили в склепе укромное место, где можно было бы спрятаться. Царь Соломон, печалясь о смерти супруги своей, еще до заката солнца удалился к себе в спальню. Маркольф во мраке тайком пришел к нему и сказал: «Вставай, убедишься, что жена твоя жива, воистину я докажу тебе это». Царь Соломон в одиночку пошел вместе с Маркольфом к склепу. Маркольф взобрался на склеп и принялся мычать, словно не холощенный бык, и бить ногами об землю. Живая царица поднялась в могиле и, приняв Маркольфа за быка, прикрикнула на него: «Цысс, цысс, цысс!» Царь это услышал. Маркольф сказал: «Разве неправду я тебе говорил?» Соломон ответил: «Врешь, негодный. Это все проделки дьявола, в которые из-за тебя и я чуть не поверил». Маркольф: «Поутру увидишь иное чудо, вот тогда-то поверишь, что я говорю правду. Встань утром, отправляйся к склепу, но ее уже там не будет».
Вышло так, что этот самый языческий царь пришел ночью и увез царицу. Наступил день, царь Соломон встал поутру, отправился к склепу и не нашел ее там. В глубокой печали и скорби он вернулся домой, укрылся в спальне и принялся горько рыдать, приговаривая: «Кто избавит меня от ноши моей? Бедный я, несчастный!» Потом позвал Маркольфа: «Сожалею, что согрешил перед тобою, ибо не верил в правдивость слов твоих. А теперь прошу: коли хочешь чем меня поддержать, так вырви сердце мое, чтобы утихла печаль». Маркольф, почувствовав, что царь Соломон уже склоняется к нему, сказал гордо: «Где препозиты твои, что роятся вокруг тебя, которые довели тебя до горя, беспутства и печали? Почему они не избавили тебя от горести твоей и не позаботились, чтобы наступили времена радости? Никогда в Маркольфе не было надобности», — и добавил: «Дай мне, что пожелаю, и получишь назад супругу свою». А Соломон на это: «Бери что хочешь». Маркольф: «Дай мне три полка людей: один черного цвета, другой красного, третий — белого». Соломон: «Бери». Маркольф: «Дай мне денег, чтобы закупить товары». Соломон согласился на это.
Маркольф взял денег, понакупил товаров, которые могли бы понравиться царице, взял с собою три полка людей и тайно проник в страну того самого царя и отправился к городу, где жили царь с царицей. Оставил полки за городом и сказал: «Знаю, что когда в этом городе меня схватят, смерти мне уже не избежать никоим образом. Я устрою так, чтобы царь позволил трижды дунуть мне в мой рог. Когда в первый раз протрублю, пусть черный полк отправляется на зов моего рога. Во второй раз — время поспешить красным. В третий раз — пусть белый полк бежит гуда еще быстрее». Сказав так, Маркольф вместе с полками проник в город.
Наступило утро, и Маркольф расположился у дверей храма, где царь с царицей приносили жертвы идолам, и разложил все свои товары. Так он и стоял, прикрыв голову иудейской шапочкой. Царь с царицей отправились к храму, и тут царица приметила вещи, которые ей захотелось купить, вот она и стала просить царя, чтобы он позволил ей сделать покупки. Царица едва спустилась, увидала красивую вещицу, страстно возжелала такую и протянула руку, чтобы ее взять. У Маркольфа в руках был ореховый прут, и он ударил царицу по руке со словами: «Не пачкай мои вещи голыми руками!» Царица остолбенела от таких слов, узнала Маркольфа, бросилась к царю и стала просить, чтобы тот тут же казнил его, приговаривая: «Если немедленно не исполнишь, он причинит немало зла и мне, и тебе».
По повелению царя Маркольфа схватили и привели ко двору. Царь говорит: «Выбирай, какой смертью хочешь умереть, жить у тебя уже не выйдет». Маркольф: «Хочу, чтоб для меня построили новую виселицу — на ней пускай и повесят». Пока строили виселицу, Маркольф сказал: «Поступи со мной как полагается. Я из царского рода, а царей согласно их происхождению и сану полагается вешать на виселице золотой, ты бы ведь сам не захотел иначе». Царь приказал виселицу позолотить. Когда Маркольфа отвели на виселицу, он попросил, чтобы царь позволил протрубить ему трижды в свой рог ради спасения своей души. А труба у него была маленькая, но звучная. Царь дал на то разрешение. Маркольф взошел на первую ступеньку лестницы и протрубил в первый раз. Тут с горы с большим шумом стал спускаться черный полк. Царь увидел полк и спросил Маркольфа, что это значит. Маркольф ответил: «Это дьяволы идут за моей душой». Царица, увидев толпу людей, устремилась к царю со словами: «Не наживай лиха, повесь его поскорее». А Маркольф, поднявшись на вторую ступень, снова подул в рог, и тут же появился бегущий красный полк. Царь пожелал узнать, что же это значит. Маркольф: «Это адский огонь идет сжечь меня, ибо я — грешник». Когда Маркольф протрубил в третий раз, внезапно выскочил белый полк. Увидев их, царь спросил Маркольфа, в чем же тут дело. А Маркольф: «Смиловался, — говорит, — Бог и послал ангелов Своих, чтобы они вместе с дьяволами судили меня». Пока Маркольф все это объяснял царю, полки бежали к месту, чтобы освободить его. Прибежав, они схватили царя и повесили его, а Маркольф остался невредимым. Маркольф поймал царицу, отрубил ей нос и губы и доставил ее к царю Соломону. А царь Соломон стал после этого оказывать Маркольфу большой почет.
Шутки Уильяма Соммерса из книги Роберта Армина «Дурак на дураке». Лондон, 1600


О том, как добрый шут Уилл Соммерс представил своего дядю королю и устроил ему двадцать фунтов годового дохода
Уилл Соммерс пользовался немалым уважением при королевском дворе, и вот как-то раз он гулял по парку в Гринвиче и заснул прямо на лестнице, и, хотя немало людей ходили той дорогой, однако из особой любви к нему они предпочли отправиться другим путем — только бы шута не беспокоить. И этому стоит удивляться, поскольку в нынешние времена бродяги проявляют истинную галантность, а люди благородного происхождения ведут себя очень грубо. Надо сказать, что Уилл Соммерс заслужил у всех такую любовь, что одна бедная женщина, увидев, что он задремал в столь опасном месте и может свалиться с лестницы, принесла подушку с веревкой. Одну подложить Уиллу под голову, а второй привязать его к ограде, чтобы он не свалился с лестницы. Вот так он и дремал, а женщина стояла рядом с ним, словно его постельничий.
Вышло так, что по причине, о которой вам вскоре станет известно, дядя Уильяма Соммерса приехал из Шропшира, чтобы встретиться с ним при дворе. Старику минул уже шестой десяток. На голове у него красовалась шляпа с пуговицами, из-под которой словно ленты свисали волосы — растрепанные, но чистые. Далее: грубая куртка, подхваченная конским поясом, слегка отороченным кожей. Округлые, плотно сидящие штаны из простой овечьей шерсти. Длинный белый шарф из грубой шерстяной ткани. Высокие туфли с желтыми пряжками. С ног до головы он был покрыт пылью, ибо в тот день пришлось старику проделать двадцать три мили в седле и пешком. А отправился он так далёко не сам по себе, а от имени своей округи.
И вот, оказавшись в Гринвиче, он спросил, как пройти во дворец. Все охотно указывали ему дорогу, и только один негодный паж показал ему путь в обратном направлении от ворот дворца и посоветовал отправиться на лодке в Блэквелл , сказав, что именно там расположен королевский двор. Наивный старик уже отдал пенс за переправу, но прохожий, слышавший разговор с пажом, пожалел несчастного, посмеялся над шуткой и указал старику, куда надо идти. Гринвич так поразил старика, что он встал, разинув рот, а стражники и дамы глазели на него из окон и потешались над ним. В конце концов кто-то спросил его имя. Старик и говорит:
— Я — бедный человек из Шропшира и хочу узнать, не живет ли при дворе человек по имени мистер Уильям Соммерс (ибо по всей стране разнеслась весть о том, что он в милости при дворе — ну так, по крайней мере, говорят). Придворный отвечает:
— Действительно, есть здесь такой.
— Слава Богу, ведь я прихожусь ему дядей. — При этих словах старик заплакал, причитая, что должен увидеться с ним.
— Хорошо, — говорит придворный, — я отведу тебя прямо к нему.
И принялся расспрашивать у всех, не видел ли кто-нибудь Соммерса. Сказали, что он отправился гулять в парк, потому что стояла жара и король заснул. Тогда они пошли искать его в парке.
Все это время дружище Уильям вел переговоры с лестницей, подушка выступала у них арбитром, а женщина — свидетелем всему, что было сказано и сделано. Наконец пришли эти двое и разбудили его. Уильям, почувствовав под головой что-то мягкое, спросил: «Откуда это тут мягкие ступени?» — «Это ступени моего собственного изготовления», — ответила женщина. Однако она не понесла никакого урона, позаботившись о Уилле Соммерсе. Шут помог ей добыть у короля прощение для сына, которого должны были через три дня повесить за пиратство: придумал, как одурачить палача. Надо сказать, что он сделал немало хорошего многим людям.
Так вот, шут проснулся, осмотрелся, поблагодарил женщину и спросил, что нового. Тут придворный и говорит:
— Сэр, ваш бедный дядюшка приехал из деревни, чтобы встретиться с Вами.
— Боже помилуй, — отвечает Уилл Соммерс, — спасибо, брат, за труды, но когда это я успел стать племянником?
— Сэр, я готов подтвердить, что и взаправду являюсь вашим дядей, господин Уильям. — И с этими словами старик заплакал.
— Так это ты — мой дядя? — спрашивает Уилл.
— Я, сэр.
— Ты — мой дядя?
— Точно и непременно.
— И вправду мой дядя?
— Клянусь моими молитвами, дядя! — отвечает старик.
— Ну раз так, «дядя моими молитвами», добро пожаловать ко двору! — произнес Уилл Соммерс. — И что же, дядя, тебя сюда привело?
Старик изложил суть дела. Уильям взял его за руку и говорит:
— Пойдем, дядя, я покажу тебе Гарри. Это единственный Гарри на всю Англию.
И он провел его по всему дворцу, через большой зал прямо в главную спальню, а затем в приемную, и по пути Уилл Соммерс кричал всем:
— Посторонись! Дорогу мне и моему дяде! И все плуты приветствовали его.
— Добро пожаловать, — говорил один.
— Добро пожаловать, — вторил ему другой.
От такого почтения старику почудилось, будто он уже попал на небеса. На пороге приемной Уилл посмотрел на дядю и решил, что он не слишком презентабельно выглядит для встречи с королем.
— Пойдем-ка, дядюшка, поправим платье. Уилл отвел его в свою комнату и надел на него
лучший шутовской наряд, побожившись, что это ему к лицу, и простоватый старик вот так запросто облачился в шута и нацепил себе на голову шутовскую шапку. В таком виде они покинули комнату, продолжили свой путь, отправились прямо к королю, который в ту пору разговаривал один на один с лордом-казначеем и воскликнул, увидев эту пару:
— Ого, Уилл привел еще одного шута! — Король полагал, что можно будет устроить состязание. — Так что у вас нового?
— Гарри, это мой дядя, прими его, ведь это мои плоть и кровь.
— Замечательно, — отвечает король, — мы рады его принять.
— Гарри, — продолжает Уилл, — сейчас изложу, как я могу сделать богатым тебя, а ты, в свою очередь, обогатишь моего дядюшку.
И вот Уильям рассказывает королю о том, как был огорожен Террел Фритт.
— А что такое этот Террел Фритт? — поинтересовался король.
— Как, да ведь это та самая пустошь, где я появился на свет! И эту пустошь забрал себе какой-то джентльмен, у которого такое же имя, как у нее, а раз имя такое же, то люди и поверили, будто пустошь эта ему принадлежит. Бедняки погибают, скотина голодает — кто им, кроме тебя, поможет?
— И что я должен сделать?
— Пустяк, — отвечает Уильям, — пошли к епископу Херефорда, он имеет большую власть над Террелом, так что пусть прикажет, чтобы поступили наоборот: пустошь — на волю, а Фритта — в тюрьму.
— А меня-то это чем обогатит? — спрашивает король.
— Бедняки будут за тебя молиться, — отвечает Уилл Соммерс, — и ты обретешь богатство небесах, а на земле ты уже без того богат!
На том и порешили, дядюшка Уильяма отправился домой, и на протяжении своей жизни занимал должность байли общин, а это место приносило более двадцати фунтов в год дохода.

О том, как добрый шут Уилл Соммерс устроил так, чтобы король взялся разгадывать три загадки
О том, каким образом эти три вещи сохранились в памяти и стали для увеселения использоваться в пьесах, того мне не ведомо, но определенно известно, что Уилл Соммерс задавал эти вопросы королю — кое-кто, способный подтвердить это, и по сию пору обитает в Гринвиче.
Король как-то раз впал в глубокую меланхолию и апатию, так что Уилл Соммерс ничем не мог его рассмешить. «Ага, — произнес он, — подобную тучу стоит окатить хорошим душем», — после чего спрятался за портьерами. «Гарри, я тут посижу за портьерой, подумаю над тремя вопросами, а когда вылезу снова, ты отложишь в сторону свою меланхолию и потрудишься ответить на то, что я придумаю».
«Ладно, коли они покажутся мне разумными».
В конце концов Уилл Соммерс высунулся из-за портьеры, изображая из себя шута на подмостках, выступающего на потеху зрителям, и говорит: «Гарри, что же это такое: чем оно меньше, тем больше его боятся?»
Король погрузился в размышления и, чтобы подзадорить шута, сказал: «Не знаю». Уилл сообщил: «Это маленький мост над глубокой рекой». Король улыбнулся: «Что дальше, Уильям?»
«Ха, вот оно: чье ремесло самое чистое?»
«Ха, — ответил король, — того, кто делает фрукты в сахаре, ибо он имеет дело только с чистой водой и одет в платье из самого чистого белого льна, когда продает свою работу».
«Нет, Гарри, ты далек от истины».
«А каков твой ответ?» — спросил король.
«Ха, это штукатур!» — произнес Уилл.
«Не может быть! — воскликнул король. — Вот глупость! Он же трудится по локоть в грязи!»
«Ага, но перед тем, как сесть поесть , он всегда моет руки!»
«Говорю тебе, Уилл, глупые твои мозги».
«Гарри, на мой взгляд, их вполне хватит, чтобы выставить дураком человека поумнее тебя». Король улыбнулся и потребовал третий вопрос.
«Ответь мне, Гарри, коли сумеешь, что может родиться на белый свет без жизни, без головы, без губы и без глаза, а все равно нестись с грохотом по всему миру до самого дня своей смерти?»
«Вне всяких сомнений, это — чудо, и оно мне не-ведомо».
«С чего бы, — воскликнул Соммерс, — ведь это обыкновенный пердёж».
На это король разразился таким приступом смеха, что поспорил с шутом, пообещав дать ему все, что ют пожелает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19