Философия - главная    Психология    История    Авторам и читателям    Контакты   

Философия

Хофф Бенджамен

Дао Винни-Пуха


Тут выложена бесплатная электронная книга Дао Винни-Пуха автора, которого зовут Хофф Бенджамен. В электронной библиотеке vsled.ru можно скачать бесплатно книгу Дао Винни-Пуха в форматах RTF, TXT и FB2 или же прочитать онлайн книгу Хофф Бенджамен - Дао Винни-Пуха.

Размер архива с книгой Дао Винни-Пуха = 80.03 KB

Дао Винни-Пуха - Хофф Бенджамен => скачать бесплатно электронную книгу по философии




«Хофф Б. Дао Винни-Пуха»: Амфора; Санкт-Петербург; 2004
ISBN 5-94278-582-1
Аннотация
Блестящая, остроумная и изящно написанная книга американского писателя Бенджамена Хоффа возвращает нас в детство и одновременно погружает в основы мудрости Дао. Оказывается, Винни-Пух А. Милна не чужд даосизма.
Плюшевый медвежонок топает себе по лесу, а вслед за ним бодро шагает Бенджамен Хофф, и всё за тем, чтобы прокомментировать каждый шаг дорогого Пуха с точки зрения Дао. Оказывается, мало кто близок пути Дао так, как Винни-Пух. Набитый опилками медведь, который бестолково болтается, пристает ко всем с дурацкими вопросами, распевает песенки и попадает в самые невообразимые истории, не становясь при том ни на йоту умнее, оставаясь в любой ситуации бодрячком-простачком, — вот он, лучший пример личности, идущей путем Дао.
Бенджамен ХОФФ
ДАО ВИННИ-ПУХА
Посвящается Хан Сян-цзе
Что лучше — Сорок Пяток или Пяток Сорок?
Верблюд живет в пустыне, в саванне — Носорог.
И сделать верный выбор нико мне не помог —
Нужны как Сорок Пяток, так и Пяток Сорок.
Введение
— Что это ты пишешь? — спросил Пух, забираясь на мой письменный стол.
— Книгу. Она будет называться «Пух и Дао», — ответил я.
— Пух и... кто? — спросил он, от испуга размазав лапой одно из написанных мною слов.
— Не «кто», а «что», — сказал я сердито, отодвигая карандашом его лапу подальше. — «Пух и Дао», или, если хочешь, «Дао Пуха».
— По-моему, это больше похоже на жалобное «Мяу!» Пуха, — сказал он, обиженно потирая лапу.
— Не говори глупостей! — огрызнулся я.
— А о чем эта книга? — спросил Пух, вплотную придвинув свой любопытный нос и размазав еще одно слово.
— Она о том, как быть счастливым и сохранять безмятежное спокойствие в любых обстоятельствах! — завопил я.
— А ты читал ее? — спросил Пух недоверчиво.
Этот разговор состоялся вскоре после того, как мы с друзьями обсуждали Великих Мыслителей Прошлого, и кто-то сказал, что все они, по сути дела, жили на Востоке, а я возразил, что не все, но собеседник не слушал возражений и все продолжал развивать свою мысль, которая, вроде этого предложения, никак не кончалась, и тогда я решил продемонстрировать образец Западной Мудрости, чтобы доказать друзьям, что мир состоит не только из восточной половинки. И я прочитал:
— Пух! Когда ты просыпаешься утром, — сказал наконец Пятачок, — что ты говоришь сам себе первым делом?
— Что у нас на завтрак? — сказал Пух. — А ты, Пятачок, что говоришь?
— А я говорю: «Интересно, что сегодня случится интересное?» — сказал Пятачок.
Пух задумчиво кивнул.
— Это то же самое, — сказал он .
— Ну, и что это значит? — спросил мой непробиваемый оппонент.
— Это значит, что мудрость Дао не чужда и Западу.
— А по-моему, это просто отрывок из «Винни-Пуха».
— Нуда, — сказал я.
— Так там нет никакого Дао, — заявил он.
— Нет, есть.
— Нет, нет, — упорствовал он.
— А что же там есть, по-твоему?
— Да всего лишь глупый, набитый опилками медведь, который шатается по лесу, пристает ко всем с дурацкими вопросами, распевает песенки и попадает в самые невообразимые истории, не становясь при этом ни на йоту умнее и оставаясь все таким же невежественным бодрячком-простачком. Вот и все, что там есть.
— Это то же самое, — сказал я.
Именно тогда у меня зародилась идея написать книгу, которая объяснила бы основные принципы даосизма на материале «Винни-Пуха» и одновременно объяснила бы смысл «Винни-Пуха» в свете основных идей даосизма.
Узнав о моих намерениях, Умные Люди стали кричать, что это полный абсурд, чепуха и так далее. Другие объявили, что никогда не слышали ничего более глупого и что я витаю в облаках. Третьи считали, что идея заманчивая, но трудноосуществимая. «Тут не за что уцепиться, — говорили они. — С чего ты начнешь? »
Ну, на этот счет как раз имеется одно старинное даосское изречение: «Путешествие в тысячу миль начинается с первого шага».
Так что, я думаю, с начала мы и начнем.
Пух и... что?
— Знаешь, Пух, — сказал я, — похоже, очень многие не имеют представления о том, что такое даосизм.
— В самом деле? — спросил Пух, поморгав.
— В первой главе, наверное, нужно это как-то объяснить.
— Понятно, — сказал Пух.
— А для этого лучше всего ненадолго съездить в Китай.
— В Китай? — спросил он, изумленно округлив глаза. — Прямо сейчас?
— Нуда. Все, что для этого требуется, — откинуться на спинку стула, расслабиться, — и мы на месте.
— А, понятно, — сказал Пух.
Представим себе, что мы прогуливаемся по узкой улочке большого китайского города и видим магазинчик, который торгует картинами, написанными в классической манере. Мы заходим в магазинчик и просим продавца показать нам что-нибудь аллегорическое — можно и с юмором, но исполненное Непреходящего Смысла. Продавец улыбается. «У нас есть как раз то, что вам нужно, — говорит он, — копия „Пробующих уксус"». Он подводит нас к большому столу и разворачивает один из свитков. «Прошу простить, у меня дела», — добавляет он и исчезает в глубине магазина, оставив нас наедине с картиной.
Видно, что это копия, сделанная не очень давно, но мы знаем, что оригинал был написан еще в старину, — правда, трудно сказать, когда именно. Нашим современникам сюжет этой картины хорошо известен. На ней изображены три человека, стоящие возле бочонка с уксусом. Каждый из них попробовал уксус, окунув в него палец и облизнув его.
Ощущения, вызванные этим экспериментом, отражены на их лицах.
Изображение аллегорическое, и подразумевается, что перед нами не обыкновенные люди, решившие отведать уксуса, а основатели трех великих учений Древнего Китая, сам же уксус символизирует Суть Жизни. Эти три человека — Конфуций, Будда и Лао-цзы, автор самой первой из книг, излагающих основы даосизма. У Конфуция выражение лица кислое, на лице Будды написана горечь, а Лао-цзы улыбается.
Конфуцию жизнь вообще представлялась довольно кислой. Он полагал, что связь времен прервалась и что жизнь, устроенная человеком на земле, не соответствует тому, что предначертано Небесами для всего сущего. Он считал необходимым свято чтить предков и соблюдать старинные обычаи и Церемонии, во время которых император, Сын Неба, играл роль посредника между бесконечностью космоса и конечностью земного существования. Конфуцианство выработало целую систему чрезвычайно сложных ритуалов на все случаи жизни; эти ритуалы складывались из тщательно рассчитанных жестов и шагов, точно отмеренного количества придворной музыки и строго определенных фраз и речевых оборотов. До нас дошла поговорка, сложенная о Конфуции: «Если циновка лежит неровно, Учитель не сядет на нее». Это показывает, сколь неукоснительно конфуцианцы соблюдали установленный порядок.
Будда, второй из трех мудрецов на картине, считал, что жизнь человека протекает в плену привязанностей и желаний, ведущих лишь к страданию, и не видел в ней ничего, кроме горечи. Мир, в представлении Будды, только и делает, что расставляет человеку ловушки, порождая у него иллюзии и доставляя ему, как и всему живому на земле, одни лишь бесконечные мучения. Покой можно найти, только «отряхнув прах этого мира» и достигнув Нирваны, что буквально означает «состояние безветрия». Буддизм, переселившись в Китай из родной Индии, претерпел существенные изменения благодаря глубоко укоренившемуся в душах китайцев оптимизму, и все же наиболее последовательные буддисты считали, что горькие ветры повседневного существования служат непреодолимым препятствием на пути к Нирване.
С точки зрения Лао-цзы, естественная гармония, установленная изначально между Небесами и землей, вполне достижима для любого человека в любой момент, но искать ее следует не там, где указывал Конфуций. В своем главном труде «Дао дэ цзин» («Книга добродетели Дао») Лао-цзы пишет, что земля является, по сути, отражением Небес и подчиняется общим для них законам, а не законам людей. Эти всеобщие законы управляют и ходом далеких небесных светил, и жизнью птиц в лесу или рыб в океане. Согласно Лао-цзы, чем активнее человек вмешивается в предустановленное природой равновесие, тем дальше он от желанной гармонии. Чем больше принуждения, тем больше беспорядка. Во всем сущем, будь оно тяжелым или легким, быстрым или медленным, влажным или сухим, заложена его собственная Внутренняя Природа, которую нельзя изменить насильно, не причинив ей вреда. Если попытаться навязать ей извне произвольные абстрактные правила, это вызовет лишь неизбежное сопротивление. Тогда-то жизнь и станет кислой.
По мнению Лао-цзы, мир не ловушки человеку расставляет, а преподает ему ценные уроки. Если усвоить эти уроки и действовать сообразно естественному ходу вещей, то все будет в порядке. Нужно не «отряхивать» прах этого мира, а наоборот, «погрузиться» в него. Закономерность, которой подчинено все на Небесах и на земле, Лао-цзы назвал «Дао» («Путь»). Лао-цзы был убежден, что точно описать словами этот Путь Вселенной невозможно и все попытки сделать это оскорбительны как для его всемогущества, так и для человеческого разума. Однако постичь природу Дао можно, если всерьез этого захотеть и по-настоящему интересоваться окружающей жизнью, от которой понятие Дао неотделимо.
В течение многих столетий классическое учение Лао-цзы эволюционировало и разделилось на три направления: философское, церковное и народное, стихийно-религиозное. Термин «даосизм» объединяет все три направления. Суть же этого учения заключается просто в умении правильно оценивать то, что происходит в повседневной жизни, извлекать из этого уроки и поступать соответственно. Как утверждает даосизм, подобный гармонический образ жизни неизбежно ведет к счастью. Можно с полным правом сказать, что счастливая безмятежность — наиболее характерная черта личности,, идущей путем Дао, а мягкий юмор присущ даже самым серьезным даосским трактатам — таким, например, как двухтысячепятисотлетняя «Дао дэ цзин». В книгах другого «отца даосизма», Чжуан-цзы, сдержанный смех автора то и дело прорывается на поверхность, подобно пузырькам воздуха в фонтане.
— А при чем здесь уксус? — спросил Винни-Пух.
— Мне казалось, я объяснил это, — сказал я.
— А мне показалось, что ты забыл.
— Ну ладно, я объясню еще раз.
— Ну то-то же, — сказал Пух.
Почему Лао-цзы улыбается на картине? Ведь, говоря по правде, уксус, символизирующий Жизненную Суть, действительно неприятен на вкус, о чем свидетельствуют лица и других мудрецов. Но дело в том, что гармоническое мировосприятие, свойственное даосизму, превращает все, что другим кажется неудовлетворительным, в нечто позитивное. С точки зрения даосизма горечь и кислота — порождения сознания, не умеющего чутко воспринимать окружающее и стремящегося все переделать. Сама же по себе жизнь, если ее правильно понимать и использовать ее блага по назначению, имеет сладкий вкус. В этом и заключается основная идея картины.
— Сладкий? — оживился Пух. — Как мед?
— Ну, наверное, не настолько, — сказал я. — Это было бы чересчур.
— А мы еще в Китае? — осторожно поинтересовался он.
— Нет. С объяснениями покончено, и мы опять за нашим письменным столом.
— Хорошо, что мы вернулись вовремя, а то как раз пора подкрепиться, — сказал Пух и направился к буфету.
Дао и... кто?
Как-то раз мы засиделись допоздна, рассуждая о том, что такое мудрость, и в конце концов совсем уже было заснули, когда Пух вдруг заявил, что унаследовал интуитивное понимание Дао от своих предков.
— Каких, например? — спросил я.
— Ну, например, от Пу Дао-цзы, знаменитого китайского художника.
— Его звали У Дао-цзы, — сказал я.
— Или от Ли Пу, знаменитого китайского поэта, — продолжал Пух уже не так уверенно.
— Ты, наверное, хочешь сказать Ли Бо?
— Ну, тогда я не знаю... — пробормотал Пух, разглядывая что-то на полу.
Тут мне пришла в голову спасительная мысль.
— Знаешь, а ведь это не имеет особого значения, потому что в честь тебя был назван один из главных даосских принципов.
— Да? — воспрянул духом Пух.
— Конечно. Это принцип «Пу», что означает «необработанный кусок дерева».
— Действительно, а я и забыл, — сказал Пух.
Итак, нужно прежде всего объяснить, что такое «Пу», «необработанный кусок дерева». Следуя старинной даосской традиции, мы не будем слишком подробно и углубленно все растолковывать, потому что это ни к чему, кроме путаницы, не приведет, а лишь создаст впечатление, что речь идет о некой абстрактной идее, которую можно рассмотреть и отбросить, сказав: «Да, конечно, идея интересная, но какое отношение она имеет к делу? » Так что мы постараемся не столько объяснить, сколько показать, под разными углами зрения, какое отношение к делу имеет принцип «Пу».
Само это слово, кстати, произносится почти так же, как и «Пух», но без такого хрипения в конце. Это похоже на звук, который мы издаем, когда в жаркий летний день сдуваем мошку, прицепившуюся к рукаву. Смысл выражения «необработанный кусок дерева» в том, что все предметы изначально, в их нетронутом природном состоянии обладают собственной внутренней энергией, которая легко утрачивается, когда их трогают слишком часто и бесцеремонно. Обычный толковый словарь китайского языка определяет термин «Пу» как «естественный, простой, бесхитростный, честный». Слово «Пу» представляет собой комбинацию из двух иероглифов: первый из них, корневой иероглиф, или «ключ», обозначает дерево, древесину; вторая, фонетическая часть — густые заросли, чащу. Так из значений «дерево в лесной чаще» и «нераспиленное бревно» образуется термин «необработанный кусок дерева», под которым подразумевают понятие «первозданной целостности».
Этот основополагающий принцип даосизма применим не только к предметам и явлениям природы в их первозданном виде, но в равной степени и к людям. А также к медведям. А медведь Винни-Пух — это, можно сказать, живое олицетворение «необработанного куска дерева», и, как таковое, он может порой показаться кое-кому чересчур простоватым.

— А по-моему, нам надо взять правее, — тревожно сказал Пятачок. — А ты что думаешь, Пух?
Пух посмотрел на свои передние лапки. Он знал, что одна из них была правая; знал он, кроме того, что если он решит, какая из них правая, то остальная будет левая. Но он никак не мог вспомнить, с чего надо начинать.
— Ну... — сказал он нерешительно.
...но каким бы Пух ни выглядел в глазах окружающих — и в особенности тех, кого легко вводит в заблуждение внешность, — ему, «необработанному куску дерева», удается выполнить все задуманное именно благодаря своему простодушию. Ведь простодушие, как вам подтвердит любой встретившийся где-нибудь в лесу даосский старец, — совсем не то же самое, что глупость. Не случайно идеальным умом даосизм считает спокойный, невозмутимый, пассивно отражающий действительность ум «необработанного куска дерева», и не случайно именно Винни-Пух, а не умники Иа-Иа, Кролик или Сова, является главным героем сказки Алена Милна.

— Итак, — сказал Кролик, — мы умудрились заблудиться. Таковы факты.
Все трое отдыхали в маленькой ямке с песком. Пуху ужасно надоела эта ямка с песком, и он серьезно подозревал, что она просто-таки бегает за ними по пятам, потому что, куда бы они ни направились, они обязательно натыкались на нее. Каждый раз, когда она появлялась из тумана, Кролик торжествующе заявлял: «Теперь я знаю, где мы!», а Пух грустно говорил: «Я тоже». Пятачок же вообще ничего не говорил, он старался придумать, что бы такое ему сказать, но единственное, что приходило ему в голову, это: «Помогите, спасите!» — а говорить это было бы, наверно, глупо, ведь с ним были Пух и Кролик. Все долго молчали.
— Ну что ж, — сказал Кролик, по-видимому все это время напрасно ожидавший, что его поблагодарят за приятную прогулку. — Пожалуй, надо идти.
— А что, если... — начал Пух не спеша, — если, как только мы потеряем эту Яму из виду, мы постараемся опять ее найти?
— Какой в этом смысл? — спросил Кролик.
— Ну, — сказал Пух, — мы все время ищем дом и не находим его. Вот я и думаю, что если мы будем искать эту Яму, то мы ее обязательно не найдем, потому что тогда мы, может быть, найдем то, чего мы как будто не ищем, а оно может оказаться тем, что мы на самом деле ищем.
— Не вижу в этом большого смысла, — сказал Кролик.
— Нет, — сказал Пух скромно, — его тут нет. Но он собирался тут быть, когда я начинал говорить. Очевидно, с ним что-то случилось по дороге.
— Если я пойду прочь от этой Ямы, а потом пойду обратно к ней, то, конечно, я ее найду, — сказал Кролик.
— А вот я думал, что, может быть, ты ее не найдешь, — сказал Пух. — Я почему-то так думал.
— Ты попробуй, — сказал неожиданно Пятачок, — а мы тебя тут подождем.
Кролик фыркнул, чтобы показать, какой Пятачок глупый, и скрылся в тумане. Отойдя шагов на сто, он повернулся и пошел обратно. И после того, как Пух и Пятачок прождали его двадцать минут, Пух встал.
— Я почему-то так и думал, — сказал Пух. — А теперь, Пятачок, пойдем домой.
— Пух, — закричал Пятачок, дрожа от волнения, — ты разве знаешь дорогу?
— Нет, — сказал Пух, — но у меня в буфете стоит двенадцать горшков с медом, и они уже очень давно зовут меня. Я не мог как следует их расслышать, потому что Кролик все время тараторил, но если все, кроме этих двенадцати горшков, будут молчать, то я думаю, Пятачок, я узнаю, откуда они меня зовут. Идем.
Они пошли, и долгое время Пятачок молчал, чтобы не перебивать горшки с медом, и вдруг он легонько пискнул... а потом сказал: «О-о», потому что начал узнавать, где они находятся.
Но он все еще не осмеливался сказать об этом громко, чтобы не испортить дело. И как раз в тот момент, когда он уже был настолько в себе уверен, что стало неважно, слышны ли горшки или нет, впереди послышался оклик, и из тумана вынырнул Кристофер Робин.
Да, если бы наивысшим достоинством было Умничание, то на первое место вышел бы, несомненно, Кролик, а не медвежонок Пух. Но в действительности дело обстоит несколько иначе.

— Мы пришли пожелать тебе Очень Приятного Четверга, — объявил Винни-Пух, после того как он раз-другой попробовал войти в дом и выйти наружу (чтобы удостовериться в том, что дверь Кролика не похудела).
— А что, собственно, произойдет в четверг? — спросил Кролик.
И когда Пух объяснил, что, а Кролик, чья жизнь состояла из Очень Важных Дел, сказал: «А-а, а я думал, что вы действительно пришли по делу», — Пух и Пятачок на минуту присели... а потом поплелись дальше. Теперь ветер дул им в спину, так что им не надо было так орать.
— Кролик — он умный! — сказал Пух в раздумье.
— Да, — сказал Пятачок, — Кролик — он хитрый.
— У него настоящие Мозги.
— Да, — сказал Пятачок. — У Кролика настоящие Мозги. Наступило долгое молчание.
— Наверно, поэтому, — сказал наконец Пух, — наверно, поэтому-то он никогда ничего не понимает!
И если уж хитроумный Кролик не может разобраться, что к чему, то от тупоумного Иа-Иа и требовать нечего. Вы спросите, почему? Да из-за его Ослиного Мировосприятия. В то время как у Кролика жизненное кредо — это Знание ради того, чтобы быть Самым Умным, у Совы — Знание ради того, чтобы выглядеть Самой Умной, для Иа-Иа Знание — это прежде всего возможность пожаловаться на всех и вся.

Дао Винни-Пуха - Хофф Бенджамен => читать онлайн книгу по философии дальше


Полагаем, что книга Дао Винни-Пуха автора Хофф Бенджамен придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Дао Винни-Пуха своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Хофф Бенджамен - Дао Винни-Пуха.
Ключевые слова страницы: Дао Винни-Пуха; Хофф Бенджамен, скачать, читать, книга, филоосфия, электронная, онлайн и бесплатно